Что? Я в ужасе уставилась на него. Неужели у Томаса хватило смелости сказать мне, что… он потерял голову из-за кого-то другого? Я оттолкнула его сильнее.
– Ты продолжаешь причинять мне боль, даже не осознавая этого. Уже поздно, мне пора.
Уйти Томас не дал, усадив меня обратно на кровать.
– Что я сейчас не так сказал?
Я промолчала и отвернулась, стараясь не разреветься как идиотка.
Томас опустил взгляд на несколько секунд, потом усмехнулся и покачал головой:
– Слушай, ты неправильно меня поняла.
– Почему же? Ты достаточно ясно выразился, что потерял голову из-за какой-то девушки. Рада за тебя, спасибо, что сообщил!
– Во-первых, я ни от кого не потерял голову. Я сказал, что девушка занимает все мои мысли – это другое. Во-вторых, позволь кое-что понять: за кого ты меня принимаешь?
Я недоверчиво заморгала.
– Не знаю, Томас! Хочешь, чтобы мы за молочным коктейлем, как два старых друга, обсудили эту несчастную девушку? – буркнула я.
– Ты не понимаешь…
Выражение его лица, смиренное и в то же время растерянное, привело меня в недоумение.
– Неважно. Я здесь по другой причине. Сожалею, что ты увидела меня в непотребном состоянии, не горжусь, как повел себя с тобой. Ты этого не заслужила, ведь всего лишь беспокоилась обо мне.
Говоря это, он ласкал мое колено и смотрел в глаза с такой напряженностью, что все выстроенные мной барьеры рухнули. Почти все.
– Это больше не повторится. Я усвоила урок.
– Мне нравится, что ты беспокоишься обо мне, просто… – он уставился в пол. – Я к такому не привык.
Мое сердце сжалось от потерянного вида Томаса. Как это возможно? Несколько секунд назад я злилась, а теперь хочу крепко обнять его.
Сделав глубокий вдох, я коснулась двумя пальцами его подбородка и подняла так, чтобы посмотреть в глаза.
– Как ты это делаешь? Сначала облажался, а теперь пытаешься загладить вину, притворяясь несмышленым мальчиком, – я нахмурилась. – Сколько раз это срабатывало?
– Ни разу, с тобой первая попытка.
– Почему?
– Ты важна для меня, – ответил Томас осторожно, словно это признание его самого шокировало.
– Это противоречит всему тому, что ты сказал утром.
– Я часто говорю то, что не имею в виду.
Мириться с плохим отношением только потому, что Томас не умеет держать язык за зубами, когда злится, мне не хотелось. Но он казался таким искренним, что я не смогла не простить его. Фыркнула, слегка надув щеки, упала на кровать, закрыла лицо руками и попыталась понять, что делать. Вся логика летела к чертям, когда дело касалось Томаса Коллинза.
– Несс?
– М-м-м…
– Ты не заноза в заднице. Вернее, не всегда.
Неожиданно Томас навис надо мной, упершись локтями в матрас. Он раздвинул мои ноги и устроился между ними, словно это место принадлежало ему по праву. Удивительно, но в его столь интимных действиях в этот раз чувствовалась лишь потребность в тесном контакте. И мне тоже это было нужно, поэтому я согнула колени и прижалась ими к его бедрам.
Томас коснулся ладонью моего лица, и я потерялась в его глазах.
– Но ты все же заноза. Заноза, от которой я не хочу избавляться.
«От которой я не хочу избавляться…» – мысленно повторила, потом сжала его щеки и на всякий случай внимательнее всмотрелась в глаза. Не красные ли? Не расширенные?
– Ты под кайфом?
– Нет, а что?
– Ты только что сказал… – слова застряли у меня в горле.
– Я знаю, что сказал.
Сердце затрепетало. Но разум не позволил полностью отдаться счастью и поверить Томасу. Как он может говорить, что я ему нужна, если отвергает меня самым худшим образом каждый раз, когда я пытаюсь сблизиться с ним?
– Иногда тебя сложно понять…
– И не надо. Я сам с трудом себя понимаю.
– Может, расскажешь, что тебя беспокоит? – я ласково провела пальцами по его брови, по пряди волос, упавшей на лоб, но сдержала желание приподняться и поцеловать губы.
Томас немного напрягся от моих ласк, но не отпрянул.
– Нет, Ванесса. Это запретная тема. Мне нужно, чтобы ты это поняла. Скажи, что ты сможешь это принять, – его взгляд почти умолял меня согласиться.
Я чувствовала, что ему больно, и это меня опустошало. Забыть бы его, стать равнодушной, перестать ощущать бабочек в животе от каждого взгляда, каждого прикосновения, даже от его голоса. Все было бы проще. Тогда я смогла бы проигнорировать его боль.
– Почему ты хочешь, чтобы я была рядом, но не пускаешь меня в свой мир?
– Потому что с тобой боль притупляется.
Его слова всегда способны привести мои мысли в смятение, а сердце – в бешеный ритм.
– Хорошо, тогда я готова принять запрет на тему.
Томас вздохнул, будто он уже готовился к сопротивлению, но тут случилась моя неожиданная капитуляция.
Я пересела на край кровати, Томас расположился на полу. Он положил руки мне на бедра и притянул к себе, держа так крепко, что у меня перехватило дыхание. Я обняла его в ответ, чувствуя, что он в этом нуждается. В глубине души я все еще надеялась прогнать боль, которая его угнетала.
Томас зарылся лицом в изгиб моей шеи и глубоко вдохнул запах моей кожи. Я сделала то же самое, наслаждаясь ароматом ветивера и мечтая собрать его в бутылочку, чтобы всегда держать при себе.
– Ты пахнешь мужчиной! – возмутился Томас.
