Пока Остен боролся с растущим, точно на дрожжах, раздражением, между пирующими подле него сотниками неожиданно вспыхнул спор, перемежаемый чем-то похожим на жалобы, и Остен невольно прислушался к словам командующего пятой сотней «Доблестных» Рогги…
Тот же, в свою очередь, продолжал развивать идею о том, что из-за старых, крепко держащихся на своих местах тысячников молодым воинам нет хода ни на службе, ни в жизни. За примерами далеко ходить не надо – сам Рогги повышения не видит вот уж пятый год, а на днях его ещё и жестоко обошли со сватовством – глава рода Кайри счёл, что тысячник Тордан станет лучшей партией для его дочери, чем какой-то сотник… А между тем их семьи были дружны испокон веков…
Олдер слушал жалобы Рогги, играя желваками на скулах. Тордана он знал по отзывам о нём Иринда и уважал хотя бы потому, что давно усвоил – заслужить доброе слово от ворчливого, старого «карающего» действительно непросто… С Рогги же Олдеру довелось повоевать рядом, и по поводу его талантов Остен мог сказать лишь одно – если бы не семейные связи, то и сотником Рогги вряд ли бы стал…
Между тем среди пирующих нашлись и сочувствующие Рогги – зачастую такие же мелочные завистники, как и он сам. Они стали напропалую вспоминать обиды – как явные, так и мнимые, и Рогги, благодаря их поддержке, горячился всё больше и больше, утверждая, что Тордан получил девушку едва ли не обманом… Когда же он повторил это в тридцатый раз, Олдер не выдержал. С треском поставил пустой кубок на стол:
– Если бы эта девушка действительно была тебе дорога, Рогги, ты не отступился от неё так просто… А ты убежал, поджав хвост, и теперь скулишь здесь, точно побитая шавка!.. Глава Кайри сделал правильный выбор…
Рогги дёрнулся от этих слов, точно от пощёчины:
– Это не так. Если бы у Тордана было меньше денег и влияния… Если бы он не закрыл мне ход по службе…
Закончить очередную жалобу Рогги так и не успел, потому как Олдер, чуть сощурив глаза, немедля передразнил его:
– Если бы ты, Рогги, был хоть немного решительнее и умнее… Если бы имел хоть каплю смелости… Перестань обвинять других в собственной слабости, Рогги. Если бы не она, то ныне чужая невеста была бы твоей…
После этих слов воцарилась тишина – предчувствуя ссору, сотники примолкли, переводя взгляды то на выпрямившегося, вскинувшего голову Олдера, то на бледного от досады, кусающего губы Рогги… Казалось, ещё мгновение, и вызов таки будет брошен, и к ночному веселью и вину добавится звон мечей и кровь поединщиков… Но Рогги, встретившись взглядом с недобро сощурившимся Остеном, отвёл глаза и сказал:
– Ты просто не был на моём месте, Олдер… Поэтому не понимаешь…
– Если бы я был на твоём месте, девушка была бы моей! – Олдер, поняв, что задать трёпку болтуну так и не выйдет, пренебрежительно фыркнул и уже собирался было отвернуться, как Рогги всё же набрался смелости и сказал:
– Это всего лишь пустые слова, Олдер… Спорим?
– Спорим! – по губам Олдера скользнула улыбка. Вызов всё же прозвучал, и хотя он был не таким, как рассчитывал Остен, он всё равно проучит это ничтожество. – Вот только чужих невест отбивать невместно, а потому спрошу у собравшихся – какие нынче красавицы на выданье?
Вопрос Олдера был встречен одобрительным гулом всей уже изрядно захмелевшей компании. Тащиться на улицу и молча наблюдать за чужой схваткой было не так весело, как перебирать невест, и уже через несколько мгновений с разных концов длинного стола полетели предложения. Один лишь Кортен не принял участия в новой забаве – придвинувшись ближе, он шепнул на ухо Остену:
– Пока не поздно, откажись от этой затеи, Олдер… С твоим плечом завоевать сердце девушки будет непросто…
Но Олдер на это предостережение даже головы не повернул, лишь уточнил сухо:
– Моё плечо? А что с ним не так?
– Всё так, но оно же у тебя… Ты же… – не зная, как правильно подобрать слова, чтобы не нарваться на новый вызов, Кортен смущённо умолк, а Остен горько усмехнулся:
– Кривоплечий… Спасибо, что напомнил… – Уже в следующее мгновение улыбка Остена стала шире, и он, зло блестя глазами, обратился к пирующим:
– Все те невесты, что вы перечислили, мне не подходят. Я посватаюсь лишь к самой красивой девушке во всём Амэне!
– У которой будет самый спесивый родитель! – прокричал кто-то с дальнего конца стола, а Олдер, заказав ещё вина, оборотился к гуляющим: – Ну что, есть такая на примете?
Принесённое вино изрядно подогрело спорщиков, и перемежаемое хохотом весьма подробное обсуждение спесивых глав семейств, а также грудей, ног и лиц амэнских красавиц затянулось далеко за полночь. Тем не менее выбор был сделан…
Утро наградило Олдера головной болью, и он, умываясь, подумал о том, что с подобным времяпрепровождением стоит прекращать, ведь толку от него ровным счётом никакого… Холодная вода между тем уняла ломоту в висках, прояснив мысли, и Остен, вспомнив окончание гулянки, усмехнулся…
