Как только с губ Олдера сорвалось слово «полезны», Дейлок облегчённо вздохнул. Слова Остена явно указывали на то, что перед Миртеном стоит не безумец или, того хуже, – какой-нибудь спятивший от страсти влюблённый – руки Ириаланы просили и такие! – а умный, преследующий свои, пусть пока и неясные цели человек, с которым можно и нужно договориться… За долгую жизнь при дворе Дейлок поднаторел в самых разных союзах и сделках, так что такие вещи он чувствовал едва ли не нутром… Иметь же в союзниках сильного Знающего было выгодно – никто в роду Миртен не обладал подобными способностями, а нанять для своих нужд можно было в лучшем случае среднего колдуна… Вот только веры таким наёмным отребьям у Миртена не было ни на грош… Тут же, похоже, ему неожиданно выпал шанс обзавестись выгодным союзником… Ощутив под ногами знакомую твёрдую почву, Миртен мгновенно почувствовал себя увереннее и спросил:
– Значат ли твои слова то, что дар, которым ты владеешь, послужит и моим интересам?
Остен склонил голову – именно так, как и положено просителю:
– Вы все поняли верно, уважаемый Дейлок…
Видя такое смирение, Миртен слабо улыбнулся.
– Это хорошо… Но что нужно тебе от меня – за исключением дочери, конечно…
– Ваше влияние… – Олдер снова поднял голову, и Дейлок, вновь ощутив пристальный, тяжёлый взгляд Остена, снова почувствовал себя неуютно. – Мне нет дела до дворцовых интриг, но я уже видел, как военачальники становятся заложниками чуждых им игр сановников и вельмож… Я хочу просто спокойно делать то, что умею, – приумножать в походах славу Амэна, но когда я стану тысячником, мне понадобится союзник среди советников Владыки… Я осознаю, что пока это просто слова. На войне может случиться всякое, но если я умру, вы спокойно отдадите Ириалану замуж во второй раз. Если же она к этому времени понесёт от меня ребёнка, то он, скорее всего, унаследует мой дар, так что вы в любом случае окажетесь в выигрыше…
Когда Олдер закончил говорить, в саду ненадолго воцарилась тишина, а потом Дейлок, одарив Остена совершенно новым, оценивающим взглядом, произнёс:
– Я думаю, что нам стоит всё подробно обсудить, Остен… – и, мгновенно входя в роль любезного хозяина, добавил: – Присаживайся, сейчас я потороплю своих сонь, чтобы они принесли вина…
Дальше сговор между Олдером и Дейлоком шел уже так, как положено, и через два дня Остен был представлен своей невесте. Вот тогда-то и произошло то, чего не ожидали ни Миртен, ни сам поставивший все правила сватовства с ног на голову сотник.
…Когда Олдер увидел неторопливо спускающуюся к нему по лестнице Ириалану, то понял, что ему бессовестно солгали. Завоеванная им невеста была не только самой красивой девушкой Амэна, но и всего Ирия. Такого совершенства лица и тела Остен, уже давно успевший оценить прелести многочисленных благосклонных к щедрым на деньги и ласку воинам красоток, не видел никогда.
Стройная, тонкая, но при этом наделенная самыми соблазнительными формами фигура, плавные движения, лилейная кожа и белокурые роскошные волосы. Лебединая шея и чистое, безупречное лицо. Нежные губы восхитительного, чуть капризного рисунка, правильный нос и большие ярко-голубые глаза под изогнутыми луком бровями…
Одетая в светлое, расшитое серебром платье подчеркнуто простого кроя, Ириалана казалась сошедшей с небес Звездной Девой – её сияющая красота была просто ослепительной, и Олдер, не в силах противостоять этому блеску, не только ослеп, но и оглох почти ко всему…
Удивление и возмущение слишком поздно узнавшего о дерзкой помолвке двоюродного брата Дорина, шепотки за спиной, сбежавший из Милеста, дабы не платить проигрыш, Рогги прошли как-то мимо Олдера, ни капли его не взволновав.
Остен жил ожиданием грядущей свадьбы и считал каждый час до следующей встречи с Ириаланой… Ири… Именно так Остен называл свою невесту, а прикосновение к её тонким пальчикам, кажущимся совсем детскими в загрубелых, мозолистых ладонях сотника, делало его счастливым…
Много позже, воскрешая в своей памяти события того времени, Олдер не раз пытался вспомнить, о чем они говорили, но в памяти остались лишь обрывки малозначащих, подходящих к случаю фраз, удушливый запах распустившихся во внутреннем дворике цветов и улыбка Ириаланы…
Совершенно особенная, как ему тогда казалось… Вначале Ири опускала глаза, и видно было, как трепещут её длинные, загнутые вверх ресницы, а потом в уголках розовых губ девушки зарождалась улыбка – робкая, точно утренняя заря… И подобно той же заре, она с каждым мгновением становилась ярче…
Именно эта улыбка и была ответом Ири на большинство вопросов Олдера. По-хорошему, сотнику следовало насторожиться уже тогда, но он, охваченный водоворотом чувств, все списывал на стеснительность своей невесты…
