Животное лежало на спине, чуть под наклоном. Его грудина и живот были вспороты и наполнены кровью, но самым странным было то, что в этой купели из живой плоти, среди еще исходящих паром внутренностей находился обнаженный, точно в первые мгновения жизни, человек.
Не веря собственным глазам, Остен замер у одной из колонн, но когда приведший его в зал слуга уверенно двинулся к чудовищной купели и, почтительно согнувшись, начал знаками что-то пояснять сидящему в крови мужчине, Олдер поспешил преклонить колени, одновременно укутываясь в плотный ментальный кокон. Сомнений не оставалось – перед ним был не кто иной, как Владыка Арвиген…
Князь же, выждав с минуту, отослал гонца легким взмахом покрытой кровавыми разводами руки и произнес:
– Кесс поведал мне, что ты не пытался его расспрашивать, молодой Остен… Это похвально… А теперь встань и подойди поближе.
Олдер безмолвно повиновался. Как только он оказался подле туши, запах крови ударил ему в ноздри, а падающие сверху лучи ярко осветили лицо и плечи принимающего кровавую ванну Владыки…
До этого Остен никогда не видел князя настолько близко… И теперь молча созерцал впалую грудь и похожие на плети руки Арвигена. Его дряблую, похожую на пергамент кожу в печеночных пятнах.
Если природная худоба вкупе с хитро сшитой одеждой и мягким сиянием золота и камней делали Владыку моложавым, то теперь, лишенный всех покровов, он выглядел особенно дряхлым. Но хищное лицо князя и его холодные водянистые глаза свидетельствовали о том, что эта телесная слабость обманчива и под личиной больного старика таится хитрый, привыкший подолгу играть с беззащитными жертвами зверь…
Пока Остен рассматривал своего Владыку, тот тоже не сводил тяжелого взгляда с молодого сотника – Олдеру казалось, что он стоит перед старой и огромной, готовящейся к смертельному укусу гадюкой…
И тут неожиданно князь соизволил улыбнуться:
– Я уже давно слежу за твоими успехами, Остен… Еще со времен Реймета… И могу сказать, что твоя смелость приятно меня удивила.
Князь замолчал, одарив Остена многозначительным взглядом, но тот на неожиданную похвалу лишь склонил голову и прижал к сердцу ладонь, точно бы молчаливо подтверждая данную князю присягу.
Поняв, что так просто молодого сотника разговорить не удастся, Арвиген недобро прищурился.
– Но еще больше меня удивило то, что смелый и честный воин так легко поддался посулам Дейлока и оставил у себя его больную дочь.
Из-за такого обвинения пальцы Олдера сжались в кулаки, но голос сотника остался спокоен, когда тот произнес:
– Это не так, князь. Ириалана еще поправится, и она останется хозяйкой в моем доме согласно моему собственному желанию. Что же до Дейлока, то он ошибочно решил, что, отдав за меня дочь, может вмешиваться в то, что происходит в чужой спальне.
– Последнее замечание – камушек в мой огород, не так ли? – Арвиген чуть склонил голову, и на его губах вновь зазмеилась улыбка. Ласковая и мягкая, вот только из-за неподвижного взгляда словно бы заледенелых глаз князя от неё легко могло бросить в дрожь. – Что поделать – таким старикам, как я, простительно некоторое любопытство…
Закончив говорить, Владыка чуть шевельнул рукой, показывая тем самым Остену, что ждёт ответа, и сотник медленно выдохнул сквозь зубы. Он никак не мог взять в толк, чего от него добивается Арвиген своими намеками и расспросами, лгать же было по большому счету не только бессмысленно, но и опасно… И потому Олдер сказал совсем не то, что полагалось бы ответить на такое замечание князя.
– Прости, Владыка, но я не терплю ни сплетен, ни тех, кто их распускает, хоть и понимаю, что болтунам просто так рот не заткнешь… Но что бы ни шептали благородные вельможи, правдой останется лишь то, что я женился на Ириалане, а не на деньгах или связях Дейлока.
В этот раз молчание Арвигена было более продолжительным – чуть откинувшись назад и прикрыв глаза, он мог бы показаться спящим, если б не две вертикальные морщины, прорезавшие его лоб, – князь размышлял… Наконец он, придя к определённым выводам, вновь открыл свои блеклые глаза и чуть приподнял уголки губ в неизменно ласковой улыбке.
– Горячность и страсть к красивым женщинам – два недостатка, всегда присущие молодости, но кому, как не мне, знать, насколько она быстротечна. Казалось, еще вчера я боролся с такими же чувствами, какие одолевают тебя теперь, Остен, а сегодня от них остался лишь пепел, и я вынужден поддерживать свое дряхлое, отравленное ядами недоброжелателей тело с помощью бычьей крови… Все преходяще… Но как бы то ни было, я рад, что ты понимаешь, что Дейлок, как и другие мои советники, не имеет настоящей власти и тешится лишь иллюзией своего положения. На самом деле плести интриги и строить козни вельможи могут лишь до тех пор, пока их мышиная возня меня забавляет…
