Девушка вздрогнула и приглушенно пискнула. Машинально схватившись обеими руками за живот, она отшатнулась, впечатавшись затылком и спиной в грудь стоявшего за ней мужчины.
В отличие от девушки, мужчина, мало того, что не испугался, —на его жестком красивом лице появилась насмешливая самоуверенная ухмылка. При этом он успокаивающе взял светловолосую девушку за плечи и еще сильнее прижал к себе.
Ивелин, получив поддержку, на миг закрыла глаза, будто набираясь духу. Затем она снова их открыла и шагнула вперед, опираясь правой рукой на перила.
— Брат! — слегка дрожащим голосом произнесла она. — Почему ты здесь? Разве вы не получили мое письмо?
Франсуа де Грамон, метнув ненавидящий взгляд на бывшего друга, ледяным тоном властно произнес:
— Сестра, собирайся! Ты возвращаешься домой!
— Я никуда не поеду, брат, — покачала головой Ивелин. — Как любая покорная жена, я должна оставаться подле моего супруга. Мы дали клятвы перед алтарем в Валенарском храме Праотца. А жрец внес наши имена в храмовую книгу. Все кончено, Франсуа! Я принадлежу моему супругу барону де Рошану.
— Жена? — Франсуа яростно оскалился. Он поправил затейливый шарф на шее, синий, расшитый серебряными нитями подарок матери. — Хочу напомнить тебе, сестра, что брак, заключенный без согласия главы рода, недействителен.
Затем он обменялся многозначительными взглядами с капитаном своих телохранителей и с кривой ухмылкой произнес:
— А что касается каких-то записей в храмовых книгах и жреца, о которых ты тут мне рассказываешь… Разве до этих мест еще не дошла новость об ужасной трагедии, что случилась в Валенаре? Там был страшный пожар. Сгорела дюжина лачуг, кажется, одна лавка и доходный дом, в котором, вот незадача, проживал некий младший жрец… Как же там его звали? Эй, Этьен, напомни мне!
— Преподобный Базен, — тут же ответил капитан.
При упоминании этого имени лицо Ивелин побледнело. Ее тонкие пальчики судорожно впились в перила.
— Да, точно! — воскликнул Франсуа. — Благодарю, Этьен… Так вот, говорят, что этот преподобный Базен частенько брал с собой на дом храмовые книги на переписку. Почерк у него был калиграфический… Слышала бы ты, как проклинал погорельца старший жрец, когда узнал, что вместе с этим Базеном сгорела половина храмовых книг. Трактирщик нам рассказал, что в Валенаре на радостях напилась половина мужиков. Ха-ха!Это ж какое счастье! Нет записей в храмовых книгах, значит, нет и обязательств перед бабами! Сестра, если ты поторопишься, то мы еще до темна будем в Валенаре и ты своими глазами все сможешь увидеть!
— Прекращай этот фарс, Франсуа! — насмешливо произнес Луи де Рошан. — Моя жена никуда не поедет. А тебе лучше действительно убраться. Может, и успеешь посмотреть на забавы пьяной черни.
Отряд сразу развернул коней фронтом к крыльцу, блеск клинков, глухой звон железа. В ответ на действия дружинников виконта створки окон второго этажа гостиницы раскрылись, и там показались бойцы с арбалетами. На кирасах и одежде воинов угадывались изображения герба де Рошанов.
— Значит, ты решился пойти против моего рода, Луи? — голос виконта захлебывался от ярости. — И это после того, как мой отец осыпал тебя милостями? Теперь же ты прячешься за беременным брюхом моей сестры.
Ивелин дернулась, как от пощечины. В ее глазах появился тот самый решительный и опасный блеск, который делал ее похожей на свою тетку, герцогиню дю Белле, прозванную при дворе Каменной леди.
— Мой сын, будущий барон де Рошан! — гордо вздернув подбородок, произнесла она. — А также он — законный внук графа де Грамона! Твой племянник! Он наследник двух древних родов!
Затем она слегка понизила голос и указала глазами на толпу горожан, которая держалась сейчас на приличном расстоянии от разгорающегося конфликта. Пусть не все слова были им слышны, но, видят все древние боги, уже к вечеру весь город будет знать о произошедшем у гостинницы мэтра Римо.
— Ты не в себе, брат, и позоришь имя нашего дома, — более спокойным голосом произнесла Ивелин. — А еще я вижу, что ты пьян. Отоспись и отдохни, а завтра отправляйся в Эрувиль и сообщи о скором рождении внука нашим отцу и матери.
В глазах Франсуа начал зарождаться пожар ярости и безумства. На мгновение он плотно-плотно сжал зубы, аж хрустнуло, а потом, вытянув руку, ткнул пальцем прямо в лицо сестры:
— Это ты позоришь имя нашего рода! Сегодня же я заберу тебя домой к отцу. Тихо родишь своего ублюдка, которого отец потом отдаст деревенским пастухам, а сама пойдешь в обитель Пресветлой отмаливать грехи перед родом. Такова воля рода де Грамон!
Снизу надвигались тени коней; с верхних этажей выглядывали наконечники арбалетных болтов. Пахло морской солью и горячей пылью.
Луи де Рошан неспешно расстегнул ворот камзола. Затем, отцепив меч от пояса, легко перемахнул перила и ловко приземлился в нескольких шагах от лошади Франсуа. Ни один из дружинников не дернулся в его сторону. Все уже понимали, к чему всё идет. Виконт де Грамон наговорил достаточно.
