— Нет. Знаешь, папа, лучше ты сам ей скажи. Я хотела, чтобы ты узнал первым. Сейчас же пойди к ней и скажи.
Пелена мрака внезапно расступилась. Возвращение сына снимало тяжкий груз вины, который Текчанд нес уже восемь лет. Он больше не думал о смерти и о том, что прошло отпущенное ему время. Будущее приобрело реальный смысл, теперь Текчанд понимал, за что он должен бороться.
— Да, я так сделаю, с удовольствием. Пойду и все скажу ей. Она будет счастлива. — Он быстро поднялся.
— Подожди минутку, папа, — попросила Сундари. — Какой-то велосипедист едет по дороге. Взгляни!
Он посмотрел вниз. Странно было, что кто-то в такое время спокойно едет по своим делам. За весь день это был первый путник, которого они увидели на дороге.
— Должно быть, он едет к Маллику, — предположил Текчанд.
— Нет, он проскочил поворот. Скорее всего он едет к нам.
— Ума не приложу, кто бы это мог быть?
— Подожди! Я догадываюсь, кто это — Гьян, мистер Талвар.
Сперва Текчанду показалось, что он никогда прежде не слышал этого имени. Но когда велосипедист подъехал поближе, он узнал его. Тот самый молодой человек, который продал статую Шины и упросил подыскать ему работу. Хорошо, что он не отказал тогда приятелю Деби. Сын только поблагодарит за это.
— Интересно, что ему надо? — заметил Текчанд.
— Я спущусь и выясню. А ты расскажи маме о Деби. Передай, что он здоровый, загорелый и еще красивее, чем раньше. И знаешь, папа…
— Да?
— Насчет руки я бы не стала говорить, ладно?
— Да, я не скажу.
— И про женитьбу не надо, — вдруг решила Сундари. — Просто передай маме, что Деби вернулся и ждет нас по ту сторону границы. Давай пока что не будем осложнять дело.
Он с недоумением взглянул на нее.
— Как хочешь. Может быть, ты и права.
— Объясни, что теперь, после ухода англичан, он может жить в Индии открыто, не опасаясь снова попасть в тюрьму.
— Да, это ее обрадует.
Текчанд уже подошел к двери гостиной, но остановился на пороге.
— Сундар, ты думаешь, он совершенно… надежен?
— Кто? Мистер Талвар? О да. Я его запрягу в работу — пусть пакует вещи.
Собачка уже лаяла и рвалась к лестнице. Сундари побежала вниз. Гьян спрыгнул с велосипеда в тот самый момент, когда она отворила дверь. Увидев ее, Гьян от неожиданности выпустил руль, велосипед медленно накренился и в конце концов упал. Гьян обливался потом, тяжело дышал и смотрел на нее, не отрываясь.
— В чем дело? — спросила Сундари. — Мой отец сейчас не в таком настроении, чтобы принимать посетителей.
Прежде чем ответить, Гьян долго вытирал лицо платком.
— Я не посетитель. Я приехал совсем.
— Совсем! О чем ты говоришь?
Он стоял у порога, все еще тяжело дыша и утираясь, платком, но говорил решительно и твердо.
— Именно об этом. Я намерен находиться здесь неотлучно до тех пор, пока вы не уедете с конвоем. В крайнем случае я буду сидеть на пороге.
Сундари возмущенно всплеснула руками.
— Понятно. Это значит, что ты тоже хочешь пристроиться к конвою.
— Послушай, — возразил он еще спокойнее, потому что успел отдышаться, — я не собираюсь пристраиваться ни к конвою, ни к вашему дому, ни к чему-нибудь еще. Как только вы уедете, я отправлюсь своей дорогой. Между прочим, могу я обратить твое внимание на то, что сейчас не совсем безопасно так долго стоять в дверях? Если кто-нибудь прячется за деревьями, можно получить пулю. Пожалуй, тебе есть смысл впустить меня в дом. Или уж закрой дверь — будем через нее перекрикиваться. Я решил остаться здесь. Грубостью ты сейчас от меня не отделаешься. На этот раз не выйдет.
Сундари еще немного поколебалась, потом отворила дверь пошире и отступила. Не тратя лишних слов, Гьян втащил велосипед на лестницу. Сундари закрыла дверь и задвинула засов. Он прислонил велосипед к стене и вошел в комнату — ту самую, где ему когда-то пришлось дожидаться важного разговора с Текчандом. У подножия лестницы, словно стражи, стояли два Шивы — один из Малого дома, другой — работы Махешвари. Оба они, как всегда, танцевали страшный танец разрушения.
Взгляд Гьяна задержался ненадолго на фигуре старого семейного бога, который выглядел здесь как дома и плясал по-прежнему, хотя привычный мир рушился вокруг него. Часы на камине остановились на десяти минутах девятого.
— Я посижу тут, — сказал он, — можешь даже запереть меня, если тебе так спокойнее.
Она вошла в комнату вслед за ним.
— С чего это ты вдруг пожелал помочь нам? — спросила она.
Он глядел ей прямо в глаза.
— Видишь ли, ты не поверишь, но боюсь, что это правда. Не знаю, что заставило тебя примчаться ко мне тогда, в день взрыва. Но сейчас со мной происходит нечто похожее. Целую неделю я добирался сюда из Дели. Всюду творятся такие дела, и здесь тоже! Нельзя же бросить твою мать и отца на произвол судьбы. Эта мысль пришла мне в голову внезапно, как-то ночью, когда я узнал, что твои старики еще здесь. Вот я и прибыл. Может быть, пригожусь,
— Какая благородная идея! — насмешливо заметила Сундари. — Мое семейство в беде — и ты спешишь на помощь!
— У тебя это прозвучало ядовито, — сказал Гьян. — Но, в общем, это недалеко от истины.
