Ссора бушевала, как может бушевать она в дальней глухой деревне, сметая все на своем пути. Теперь только о ней и толковали в деревне, больше, чем о движении Махатмы Ганди в защиту угнетенных земледельцев Чампарана, или позже о соляном походе в Данди[21], или даже о бесчинствах террористов в Пенджабе и Бенгалии.
Шанкару Талвару, новому владельцу Малого дома, некогда было заниматься хозяйством. Остаток своих дней он провел в схватках с Большим домом. Еще не кончился траур по отцу, как сын уже помчался в город Сонаварди, чтобы потолковать с адвокатом. Выяснилось, что необходимо нанять никак не меньше двух юристов. По их совету он подал в полицию жалобу на хозяев Большого дома, обвиняя их в тайном и незаконном отчуждении собственности. Дело тянулось около двух лет из-за бесчисленных отсрочек, выгодных адвокатам обеих сторон, их многочисленным клеркам и ученикам. И хотя всем и каждому было известно, что Пиплода принадлежала Дада, соответствующего документа, подтверждающего его права, так и не нашлось. Оставался сам факт владения. Но факты оказались слабым аргументом в борьбе с престижем и с уловками Вишнудатта. Было нелегко найти свидетелей, которые выступили бы против рай-сахиба и его сыночка. Зато другая сторона притащила целую ораву свидетелей, клявшихся, что земля никогда не выделялась из общего хозяйства и что Дада владел ею лишь как член семьи.
Дело было проиграно за отсутствием доказательств. Но адвокаты рассчитывали выиграть его в следующей инстанции и рекомендовали Шанкару подать апелляцию. Тяжба тянулась сначала в одном суде, потом в другом. Все тонуло в мелких юридических увертках, связанных с юрисдикцией, с тем, как понимать термины «отчужденное владение», «доверенное лицо», и с особенностями индийского наследственного права. Все это требовало ошеломляющих гонораров за консультацию адвокатам Лахора и Аллахабада. Ресурсы Шанкара Талвара истощались, расходы неуклонно росли, сто акров из оставшихся у него наследственных владений пришлось заложить, а потом и продать, когда понадобилось во что бы то ни стало добыть денег для пересмотра дела.
Сделка была уже совершена, когда Шанкар узнал, что землю у него купил не кто иной, как Вишнудатт, действовавший, разумеется, через подставное лицо.
В тот год разразилась страшная эпидемия чумы, опустошившая страну, как пожар в прериях. В три дня болезнь унесла Шанкара и его жену.
Но на самом деле Шанкар Талвар, измученный и разочарованный человек, погиб задолго до того, как чума пришла за ним. Он оставил сыновьям всего-навсего пятьдесят акров земли, Малый дом и большую кипу судебных бумаг.
Тяжба тут же затормозилась. Адвокаты перестали ездить к ним в дом, они почтили Хари сочувственными письмами и выжидающе замолчали. Потом были присланы «итоговые счета». Когда они остались неоплаченными, последовали письма, угрожавшие новой тяжбой, на этот раз с самими адвокатами. И наконец, пошли телеграммы, начинавшиеся со слов: «Если вы не…»
Аджи продала свои драгоценности, оставив только браслеты, которые она никогда не снимала с рук с тех самых пор, как их подарил ей Дада. Долги покойников должны быть оплачены. Они были оплачены.
Хари был твердо убежден в том, что их отец не запутался бы в жизни, получи он такое же образование, которое владельцы Большого дома дали Вишнудатту. Самому Хари пришлось бросить школу, когда ему исполнилось пятнадцать лет. Расстроенные финансы отца не позволяли больше учить старшего сына. Гьяну повезло, он мог продолжать учение. Известие о смерти отца застало его в Сонаварди, в средней школе. Хари позаботился о том, чтобы ничто не помешало брату учиться. Тогда-то он и принял свое решение: чего бы это ни стоило, Гьян получит самое лучшее образование, доступное индийцу.
Плата была высока, но Хари не колебался. Он стал теперь карта — главой семьи, и он был не из тех, кто бежит от ответственности. Он снова отправил Гьяна в школу и попытался привести в порядок их заброшенные владения. Через два года Гьян получил аттестат. К тому времени сохранившийся участок земли приносил не меньше дохода, чем при жизни дедушки Дада. Тогда Хари вспомнил о Пиплоде. Он выбрал время для поездки в Сонаварди.
Старики адвокаты, имевшие дело с его отцом, приняли Хари радостно, подобострастно. Они рассчитывали на барыши и гарантировали успех. Но Хари пренебрег ими. Целую неделю ходил он в суд, внимательно слушал разбирательство разных дел и, словно выбирая скотину на ярмарке, присматривался к практикующим адвокатам — к их внешности, манерам, усердию. Он хотел сам принять решение. Лишь в последний день Хари подошел к темноволосому человеку с холодными, непроницаемыми глазами, выходцу из Южной Индии, который убеждал судей негромким, доверительным голосом. Адвоката звали Раммуни Шарма, но Хари даже не позаботился узнать об этом.
Шарма не пришел в восторг от его предложения. Он попросил Хари оставить бумаги и зайти дня через три.
— Кто платил годовую пошлину за спорную землю? — спросил он при следующем свидании.
— Мой дед, — ответил Хари.
— Вы в этом уверены?
