"Волчий взгляд" - отчего? Наросло. "Святая Русь" наградила. В первой-то жизни такого не было, чтобы кто-то меня убить хотел. Побить, отобрать чего - бывало. А вот чтобы насмерть... Только здесь.
То-то и беда, что попандопулы этого не понимают, сыпятся сюда будто на пляжу поваляться. Как цыплятки желторотые. А здесь такие... коршуны когтистые стаями кружат.
Посадник Жирослав, видимо, убоявшись, что суждение моё о нём переменится, что посчитаю его виноватым в этой истории, на другой день с города уехал. В Новгород. Полагается, де, ему по новому закону часть родовой вотчины, надобно присмотреть, в права вступить. В самую распутицу его там, в деревеньке, где он обосновался, прирезали. Сыск вели люди Ропака. Коряво и поздно, "по остывшему следу".
Говорили, что его - его же смерды убили. За многие насилия и ущемления им учинённые. В тот год подобных историй много было: крестьяне вдруг увидели в лицо своих господ. Не - "притрёхал мужичок на дровнях в Новагород да стоит посередь двора боярского, шапку в руках мнёт. Всякому в сапогах кланяется, а дворня, сытая да гладкая, над ним шутки шутит".
Наоборот стало: боярин, беглый да битый, да чуток слуг. А вокруг - море крестьянское. Которое видит. Как тот господин репу пареную лопает. В сортир ходит. В носу ковыряет. Чем он от нас лучшее? Шапкой? Так сшибём!
Я в такую версию не верю. Посадник был человек разумный, беду наперёд чуял, народ не по делу, по глупости ущемлять... Не.
Другие сказывали, что в деле племянники его. Поместье покойного им отошло. Выгодополучатели. Но розыск их вину не показал.
Версия политическая не рассматривалась. Но есть у меня чувство - то была месть. Родни тех, убитых мною убийц. Месть умному человеку, кто умел "верхним чутьём" перемены чуять, от бед уворачиваться. Не кинулся "по-русски рубаху рванув на груди" меня убивать-резать. Не поднял моложан умирать "за святые вольности новгородские". Пытался и сам уцелеть, и людей - всех, и вятших, и подлых - уберечь от мечей моей да суздальской дружины. "И нашим, и вашим". Сумел. А это обидно и завидно. Вот, по суждению моему, и сошлось: месть и зависть.
И человек разумный, и мне не враг. А убили. "Свои". От дел моих: его "свои" стали ему "чужими", а "мои" - "своими" не стали. Не схотел он сторону выбирать, решил между остаться, своей жизнью жить. Не дали. "Тёплых изблюю из уст своих".
