Молога - исключение. Опасное, кровавое. И это хорошо: напоминание. Резкое и наглядное. Про то, что тёплая халява под названием Всеволжск - вовсе не весь мир. Я-то привык к своей ракушке, к сплетённому за эти годы кокону. У меня-то в дому - тепло и светло, умно и безопасно. А мир вокруг, чуть выйди за околицу - прежняя сволочная сущность. Так что душик из человеческой крови, если не из твоей, резко... бодрит и освежает. Головой начинаешь крутить, взгляд чётче, слух тоньше. Мысли простые: не как бы пятилетку за четыре года, в три смены, двумя руками, за одну зарплату... А - доживёшь ли до вечера? Или тебе... сулицей в спину заелдырят.
Полезное напоминание.
Дальше было поспокойнее. Заглядывая в городки с суздальскими наместниками и гарнизонами, я больше не проповедовал грядущий апокалипсис "по-Всеволжски". Боголюбскому я послал обстоятельный, сколь мог увидеть, отчёт по всем его городкам. Но это - уже из Зубца.
Ещё одно памятное место.
Тут меня тоже пытались убить, коней свести. Прямо среди бела дня на дворе. На тропке к сортиру. Тут я доброго человека, старичка благостного - в попутчики взял. Наводчиком лютых шишей лесных оказался.
Теперь мой наместник сидит.
Здесь местная верхушка сама без шума отъехала. Кто дальше служить. В Суздаль, в Боголюбово. Кто просто по вотчинам. Попа переменили. Добровольцам помогли переселиться. "Незаможникам", кто прокормиться не может - тоже. "Городские патриции"... ну какие в русском городке на полтораста дворов - "патриции"? Кто уехал, кто затих. "Всеволжский торг" давит местных лавочников просто фактом своего существования.
Зубец - порадовал. Успешный пример реконструкции. Без крови, казней, разрушений. Население частью разбегается, частью высылается, частью адаптируется. Городок перестраивается под мои санитарные и жилищные нормы.
Так и должно быть. Ещё бы и фабричку какую сюда посадить. Будет место работы - можно новосёлов селить. А следом и местные подтянутся.
Следующий городок, Ржев, произвёл тягостное впечатление.
Нету. Пепелище. Одно отличие от сожжённой половцами Сновянки, которую я в своём Деснянском походе посещал: обожравшиеся мертвечиной волки толпами не шляются. Но застарелый многомесячный сладковатый запах падали и горький - пожарища... висит в воздухе. Как топор в курилке.
Благочестник отозвал отсюда своих служилых людей. Ржевцы - "сами с усами" - собрали вече, выбрали себе посадника и тысяцкого. Зажили вольно, демократически, народно. Я ж дерьмократ и либераст? - Зачем же людям мешать? Да и других забот полно.
Мимо городка идут мои караваны, торг кипит, местных мастеров нанимают валить лес, строить лагеря для Волго-Двинского канала. Городок цветёт и богатеет. Власть своя, народная, инвестиции мои, бездонные.
"Живи-поживай, добра наживай".
***
"Два одесских приятеля:
- Знаешь, Фима, до женитьбы я не подозревал, что молоко можно поставить в холодильник неправильно".
Во Ржеве не было ни одесситов, ни холодильника. И жениться друг на друге мужи ржевские не собирались. Но повод для криков "неправильно!" всё равно нашли.
***
Местные сцепились между собой. Типа: а мостить ли улицу от пристани?
Про варианты мощения в русских городах я уже подробно в Кучково, когда меня там босыми ногами по колотым коровьим костям...
Раз больше одного варианта, то есть пространство. Для выражения своего гонора и поднятия статуса. Ещё поговаривали о каких-то дополнительных поборах на мощение. О "распиле бюджета". Какого-то. Между "своими". Какими-то.
Народ послушал и сказал:
-- Нехрен! Немощёными походим! Деды наши и прадеды и весной и осенью по грязи на косогор раком лазали! И нечего! Только здоровее были. И - праведнее!
Демократия восторжествовала, большинство победило. И вышибло меньшинство из города. Обиженные далеко не пошли, перебрались за Волгу. И через полмесяца вернулись. С ушкуйниками новгородскими. По простому: банда бродячая.
Город взяли изменой, власть переменили, политических противников по теме мощения улицы, били плетями и разбивали им дворы и морды.
Да это-то фигня. Но набродь разграбила факторию и сожгла вышку. Люди мои, по счастью, выбрались.
"Я за любой кипеж, кроме голодовки". И нанесения мне ущерба.
Побитые "не-мощуны" тоже бежали. Со слезами и жалобами. А тут ещё ушкуйники попытались разгромить мой караван.
Это - смертный приговор. Демократия, как и любая другая форма правления, прекрасна. Пока не мешает мне жить. Гос.имущество уничтожили, гос.служащих побили. Да ещё и на гос.транспорт покусились. Преступление троекратное. С отягчающими.
Трафик на "стройку века и континента" нужно обеспечивать - пришёл мой отряд и взял город.
Точнее: сперва выжег, а потом взял. В моих командиров система приоритетов вбивается жёстко: первое - выполнить задачу, второе - сберечь личный состав. Всё остальное... в свободное от двух первых время. Соответствующим инструментом они обеспечены. Про огнемёты на ушкуях - я уже... Понятно, что такие установки можно и на телеги поставить.
