Снится, как мы со Святом гуляем в весеннем парке. Кругом цветы и зелень. Наш малыш уже бегает, пытаясь поймать бабочку.
Вдруг налетает ледяной ветер. С головки сына слетает панамка. Догоняю его, чтобы поднять на руки. И тут замечаю вдали какую-то странную женщину в чёрном.
Она в платке, плечи её опущены, как будто она убита горем. От неё веет тоской и глубокой печалью.
Зябко обнимаю себя за плечи. Оборачиваюсь, Свята нет. Куда он делся?
— Свят! — зову его громко.
Но на месте, где он только что стоял, я снова вижу ту самую женщину.
— Вы что-то хотели? — спрашиваю я и вздрагиваю от пугающего эха моего голоса. — Вам чем-то помочь?
— Нет! Нам уже нельзя помочь! — оборачивается она.
И я в ужасе узнаю себя… Бледную, больную, одинокую…
Просыпаюсь с криком…
— Маша, что такое? — шепчет сонно Свят. — Ты что, малышка? — гладит меня губами по лицу. — Тебе плохо?
Чувствую, как под моей рукой начинает сбито колотиться его сердце.
— Нет, нет, — выравниваю дыхание, прижимаясь к мужу ближе. — Мне хорошо. Мне очень хорошо… Обними меня крепче…
— Не пугай меня, малышка, пожалуйста…
— Это просто сон плохой. Бывает…, — тороплюсь успокоить его.
— Что за сон? — настороженно спрашивает.
— Ерунда… Не бери в голову.
Я и сама не поняла, что меня так напугало… Свята точно не стоит беспокоить такими пустяками.
Лежим в тишине, Свят нежно поглаживает меня по спине, но я чувствую, не успокоился ещё, о чём-то напряжённо думает.
— Маш, давай обвенчаемся, — вдруг выдаёт он.
Я поражённо замираю, потом приподнимаюсь на локтях, рассматривая лицо мужа озадаченно.
— Свят, это ты мне предлагаешь?
— Я, — кивает уверенно.
По лицу вижу — не пошутил. Более того, что-то такое ранимое затаилось в его взгляде…
— Зачем тебе это? — хмурюсь.
— Всё просто, — как-то надтреснуто усмехается. — Если ты снова решишь улететь от меня на небо, чтобы потом мы с тобой там встретились, сидели на лавочке и семечки щёлкали.
— Не очень смешно.
— Я и не смеюсь.
— Ты же не веришь во всё это…
— Раньше не верил. Но знаешь, когда ты лежала без сознания, и врачи давали не радужные прогнозы…, — тяжело вздыхает. Я чувствую его страх и боль за меня. — Я забрёл в церковь, и… короче, я поверил.
— Ты молился?
Не могу в это поверить, да и вообще не получается представить Свята в церкви.
— Я не знаю, можно ли это так назвать. Но одна женщина сказала мне, что Бог и без молитв нас понимает, если от чистого сердца с ним говорить.
— Знаешь, бабушка сказала мне, что меня вернули ради сына. Но я думаю, и ради тебя тоже. Я очень люблю тебя, — тянусь к нему губами, утекаю от нежности.
— Я тебя тоже очень люблю, малышка. Я надеюсь, ты сможешь мне простить мои ошибки…, — гаснет его голос.
— Какие ошибки, ты что? — улыбаюсь. — Ты у меня почти идеальный.
Отводит взгляд. Мне кажется, он прячет там что-то плохое… Вспоминается та чёрная женщина из моего сна…
Да нет, ерунда…
— Спи, — снова гладит меня по спине. — Скоро наш разбойник проснётся.
— Да… ты прав.
Засыпаю…
А скоро начинается суматоха. Свят оказался прав, Богданчик проснулся около пяти утра и дал нам жару! Мы вдвоём не могли успокоить его.
— У него что-то болит? — начинает накрывать паника после часовой истерики.
— Животик, наверное. Мама твоя ему массаж делала, и мы тёплую пелёнку прикладывали.
Качаю моего малыша, и мне самой рыдать хочется. Возможно, ему не подходит смесь. Грудного молока ведь моему сыночку не досталось из-за моих проблем.
— Прости меня, мой маленький. Маме тебя нечем покормить. Только бутылочка.
Возвращается Свят с тёплой пелёнкой. Прикладываем к животику, Богданчик немного успокаивается, но всё ещё нервно сосёт соску, периодически её выплёвывая и снова начиная хныкать.
— Что-то не в порядке с ним? — ловлю взгляд мужа.
— Маш, успокойся. Я уже привык. В первые две ночи я тоже офигевал, а сейчас уже знаю. Вот посмотришь, ещё часик побуянит, а потом будет спать.
Муж сказывается прав. Через час Богдаша засыпает.
Но я теперь боюсь оставлять его в кроватке. Уговариваю Свята положить его с нами на кровать в детском коконе.
И теперь мы с мужем лежим на краях большой кровати, а посередине устроился наш господин. Мы держим его за две крохотные ручки с разных сторон. И я снова утекаю от счастья и нежности к моим мужчинам.
Следующие несколько дней проходят в заботах и суматохе. Теперь я уже полностью освоилась с сыночком, хоть без мужа я всё ещё чувствую себя беспомощной. Свят очень многое берёт на себя, продолжая оберегать меня от любых волнений и нагрузок. Но я чувствую себя хорошо, да и душа у меня поёт. Я бессовестно купаюсь в любви мужа, мне кажется, мы с ним стали намного ближе за эти дни.
Только плохие сны снятся мне почти каждую ночь. А иногда накрывает беспричинная тоска и какое-то дурное предчувствие. Как будто что-то чёрное стучится в нашу дверь. Я отчаянно отгоняю эту черноту, но она становится всё настойчивее.
Завтракаем, пока Богданчик играет в кроватке, разглядывая музыкальную карусель.
— Сегодня придёт доктор, ты не забыла, — хмуро спрашивает Свят.
— Да, я помню, — киваю. — Что-то случилось? — смотрю внимательно на мужа. — Ты какой-то нервный сегодня.
