Шли месяцы, животик у Маши рос, а вместе с ним рос и мой страх. Я никак не мог осознать, что жена носит моего ребёнка. Её беременность чётко ассоциировалась у меня с опасностью. И совесть сжигала. Ещё и перед другом.
Я чувствовал себя преступником, который, совершив одно преступление, продолжал совершать их снова и снова, заметая следы, но в итоге только ещё больше запутываясь в своём вранье. Это как спрут, который душит с каждым днём всё больше.
И теперь я на самом дне. Знаю, Машка не простит. Да я и сам себя простить не могу. Наверное, я мог бы сказать, что мне стало легче, когда всё открылось, если бы не одно “но”. Машкино сердце.
Теперь я совсем не могу ни есть, ни спать. Каждую секунду мне кажется, что вот сейчас её сердце совершит последний удар и остановится.
Мне снятся кошмары, где я снова держу в руках её бездыханное тело.
И агонии этой теперь нет ни конца, ни края.
Из Машкиной палаты выходит Гордей. Бросаюсь к нему.
– Как она? – выдавливаю хрипло.
– Дела у Маши не слишком хорошо, ну а что ты хотел после твоих закидонов, – смотрит волком Гордей. – Развода хочет. Готов?
– Что? – получаю очередной удар под дых. – Это она сказала?
Я, конечно, понимал, что измену Машка не простит, но всё же была у меня слабая надежда, что она не будет рубить сплеча, и даст хоть какой-то шанс искупить вину. Но… это же Машка! Идеалистка во всём. И эта черта в ней мне тоже раньше нравилась, а сейчас… А сейчас уже терять нечего.
– Да. А ещё её парит, – продолжает Гордей, – что если с ней что-то случится, то сын ваш останется сиротой при живом отце. Не хочешь пояснить, как в голову твоей жены поселилась эта мысль? – спрашивает с наездом в голосе.
А я зажмуриваюсь, потому что его слова находят свою болевую точку. Не знаю я, что ответить другу. Как объяснить, что понятия не имею, как быть с ребёнком, что я вообще всё это время старался не думать о нём. И да, я понимаю, почему Маша переживает. Это обоснованно, но…
– Сына я не брошу, что бы ни случилось, – цежу сквозь зубы.
– Короче, Свят, – Гордей тяжело опускает ладонь мне на плечо, – мой тебе совет, оставь пока Машу в покое. Она на тебя очень тяжело сейчас реагирует, а нервничать ей нельзя. Дай немного времени. Мы договорились, что она подумает насчёт развода до выписки из больницы. А тебе я советую пока решить, с чем останется твоя жена и сын, если вы всё же разведётесь.
– А что тут решать, – усмехаюсь грустно. – Пусть всё им и останется.
Я своей жизни без Машки всё равно не представляю, так что имущество мне ни к чему.
– Здорово ты придумал, благородный, блять. А фирму тоже на неё повесишь? Пусть сама рулит с младенцем на руках?
– Придумаю что-то.
– Вот и придумай. Делом займись. Хватит сопли жевать! – режет жёстко. – Я вообще не пойму, что с тобой стало? Ты же не был таким? Где твоя хватка, задор? Что с тобой случилось вообще?
– Ты хочешь об этом поговорить? – усмехаюсь цинично.
– Вообще-то, не особо, – поглядывает через плечо на свою зазнобу.
Хорошенькая, рыженькая и неиспорченная. Не то что Наташка. Рад за друга. А ещё прекрасно понимаю, что ему сейчас не до моих проблем.
– Но я чувствую, – продолжает Гордей после паузы, – что в какой-то момент упустил что-то важное. Это так? – смотрит пытливо.
– Да, кое-что ты точно упустил. Но твоей вины в этом нет. Я всё сам, – развожу руками. – Много чего случилось, но мы последние полгода почти и не виделись. Ты всё в разъездах, а потом праздники и вся эта канитель с твоим разводом. Но теперь уже ничего не изменишь. И да, имей в виду, что жена твоя всё ещё кипит злобой. Пыталась заставить меня, чтобы я тебе подставу организовал в бизнесе. Теперь на меня у неё рычагов давления нет. Но она их продолжит искать. Ты же понимаешь.
– Спасибо за предупреждение. Давай, друг, приходи в себя и бери свою жизнь в руки. Ради себя не хочешь, так ради Машки и сына постарайся, – хлопает меня по плечу Гордей.
А меня снова совесть перед ним обжигает.
– Спасибо тебе, – встречаемся взглядами.
Я понимаю, что друга я не потерял. Не сейчас, но найдётся момент, когда я смогу во всём ему покаяться. И есть шанс, что он простит. А вот с Машей, боюсь, шанса нет. И от этого хочется взвыть волком.
Поднимаю взгляд и замечаю в конце коридора знакомую фигуру.
– Постой, это не Наташка там мелькнула? – настораживаюсь я.
Мы с Гордеем всматриваемся в спину удаляющейся по коридору прихрамывающей женщины.
– Это Наташа, – хмурится друг, подтверждая мои подозрения.
Дама сворачивает в крыло травматологического.
– А её выписали уже? – уточняю я.
– Понятия не имею. И выяснять не собираюсь, – цедит с плохо скрываемой яростью друг.
Знаю, Наташка достала и его до печёнок. Не так давно она в пьяном угаре, пытаясь доказать что-то Гордею, вылезла на балкон, ну и полетела с него.
(Кому интересно, как это произошло, приходите в историю о Гордее и его рыжей зазнобе – Анне. Книга называется “Измена в новогоднюю ночь”. Вот ссылка: https:// /ru/book/izmena-v-novogodnyuyu-noch-b461019)
