– Здравствуйте! – говорит мне, и я ей киваю на приветствие. – Вот я тебя и нашла! – теперь обращается к Воронову.
Ещё мгновение и её руки обвивают его плечи с такой естественностью, словно они всегда должны были лежать именно здесь.
Александр Николаевич даже не вздрагивает, смотрит на неё и в его проскальзывает что-то мягкое и нежное.
А я смотрю на неё и понимаю: черты лица у девочки такие… знакомые. То ли в скулах, то ли в изгибе бровей – что-то неуловимо «Вороновское».
– Малышка! Ты убежала от тёти Любы? Я же попросил тебя с ней поиграть, – говорит ласково и сажает её к себе на колени.
Мгновение и я понимаю: да она же его копия! Получается, у него есть ещё одна дочь? А я всегда была уверена, что у него только Лариса.
Глава 20.
– Прости… – сразу же начинает извиняться в ответ малышка. – Я заволновалась, что тебя долго не было. Думала, ты оставил меня одну… – вижу, как девочка опускает глаза и губы начинают трястись.
– Милая, никогда на свете я не оставлю тебя! – Ладонь Воронова ложится на её спину, гладит мягко, успокаивающе.
Он отвечает ей коротко и твёрдо, и в его словах, даже несмотря на эту твёрдость нет холодности. Наоборот, в его взгляде и словах читается что-то очень тёплое и нежное.
Я даже теряюсь, что вижу именно такого Воронова.
– Можно мне ещё минут десять с этой красивой тётей поговорить и поедем обедать. Что ты хочешь? – они ведут свой спокойный диалог, словно меня здесь нет.
– А ты что хочешь? – спрашивает она в ответ, и в её голосе, как мне кажется, слышится не детский каприз, а что-то более глубокое. Будто малышке действительно важно его мнение. – Я хочу, что ты хочешь. Давай вместе придумаем, что мы хотим?
– Ты же моя девочка, – целует её ласково в голову, и она расцветает от этой ласки.
Воронов спускает ребёнка с рук, поправляет платье и показывает на выход.
– Беги, милая, я скоро приду.
– Это… – нескромно пристаю к нему с вопросом, – это чей ребёнок?
– Мой, – короткое слово. – Марта, давайте вернёмся к нашему разговору, – сразу же обрубает вопросы Воронов.
От добродушной улыбки не осталось и следа. Он смотрит на меня, и я вижу, как его взгляд меняется. Ещё пару секунд назад в нём было тепло, а теперь лишь лёд, айсберг.
– Я уже забыла, о чём мы говорили, – признаюсь, до сих пор пребывая в растерянности.
– Мы говорили, что я не буду Лару выручать из обезьянника. Это первое. И я не позову её обратно домой сам. Это второе. Здесь дело принципа! Моего принципа! Она не ценит то, что я для неё делал все эти годы. Поэтому обратно сам, я, лично, – делает на этом акцент снова, – принципиально теперь её не позову. Мне надо её наказать за дурость, и чтобы она наконец-то начала включать мозг, и ценить то, что имеет. Мне важно, чтобы она осознала свои ошибки.
– И вы хотите это сделать моими руками? Вам не стыдно вообще?!
– Я бы так сказал: с вашей помощью! Вот это будет точнее! Мне выдалась прекрасная возможность, почему нет? Плюс, мне категорически важно, чтобы она рассталась с Беловым. А без вас мне никак не ускорить этот вопрос. Вы со своей стороны, я со своей. Чуть-чуть и их расставание неизбежно.
– Зачем? В чём принципиальность их разлучить? Пусть живут, раз любят друг друга и счастливы. Но не в моём доме! Я подам на развод в ближайшее время. Или вы как отец своей дочери счастья не желаете?
– С ним – нет! Он такой же бестолковый как и она.
– Отомстить ему хотите за предательство в партнёрстве?
Воронов, когда речь идёт про поведение его дочери и Белова, говорит резко, громко и безапелляционно, словно отрезает, показывая мне свою чёткую позицию на этот счёт. Теперь я стараюсь его разговорить, раз его так волнует ситуация. Чем больше информации, тем лучше.
– Да, это в том числе. Хочу!
– Знаете, вы говорите всё это, а мне на ум приходит поговорка. Она словно о вас, – улыбаюсь.
– Интересно! Какая же?
– Я ведь еду, еду не свищу, а наеду не спущу.
Воронов кивает одобрительно на такое сравнение.
– Марта Викторовна, поверьте, я не злой человек, и, наверное, смог даже понять их, если бы он не был женат, они не действовали за моей спиной, и он не был игроком. Но когда меня предают, сами понимаете…
– Понимаю, конечно, – и не вру. Я сама оказалась в ситуации, в которой никак даже в самом страшном сне не думала оказаться.
– Знаете, я ведь последние сутки тоже про всё это только и думаю. И у меня о нас с вами сложилось чёткое представление.
– Надо же! Интересно, какое?
– В моём понимании мы сейчас в одной лодке. Только ваш враг моя дочь, а у меня ваш муж. Предлагаю думать вместе, как нам выйти из этой ситуации выход. Супруг ваш вцепился в Лару мёртвой хваткой и совершенно точно не отстанет. Конечно, девка огонь во всех смыслах, я его понимаю, как мужика, но это ничего для меня не меняет.
Делает паузу, думает, подбирает слова. Он откровенен, потому что я ему важна, нужна и выгодна сейчас. Даже здесь он рассуждает как бизнесмен.
