Следующие пару дней я наблюдаю, как Артур пытается таскать в дом продукты и даже что-то готовить. Сам! Это настолько необычно, что я едва сдерживаю улыбку. Но, как я и предполагала, это быстро ему надоедает, и на смену полноценным ужинам приходят бутерброды. Он лениво, без особого энтузиазма, наблюдая, как я готовлю его любимую кашу, набрасывает их на тарелки и относит в комнату.
Артур и бутерброды… ну-у-у на пару дней представить могу.
Лариса и бутерброды… Здесь сложнее понять, как она согласилась на это. Но голод не тётка, как говорится в народе.
Только с такой едой её задница – орех скоро превратится в тыкву с размером кареты у золушки.
Каждое утро, заходя на кухню, я снова сжимаю кулаки, видя брошенные на столе продукты, но ничего не трогаю. Пусть всё лежит как есть.
Естественно, я всё записываю на видео, в качестве доказательств несоблюдения наших договорённостей. Но не это сейчас важнее.
Мне главное, чтобы она расслабилась. И это действительно происходит.
Как следствие, Лариса снова стала опаздывать на работу.
И теперь я сосредоточена пока только на этом.
Вчера ко мне обратилась сотрудница ресепшена с просьбой назначать Вороновой пациентов попозже, но я запретила это делать. Взамен за ожидание я предложила делать для них приличную скидку на сбор анализов.
Но Лара об этом знать не должна, естественно.
Конечно, пациенты для меня важнее всего, но мне надо всего несколько дней, чтобы уволить её по статье. И поэтому я мысленно, ради их же блага прошу прощения у них за это ожидание.
Игра на рабочем поле началась… Мои помощники по кадровым вопросам теперь оформляют каждое опоздание по всей строгости закона о трудовой дисциплине.
Сегодня я ездила по делам в министерство здравоохранения, а когда в десять часов зашла в клинику, оказалась свидетелем её очередного опоздания.
Лариса влетает в клинику буквально перед моим носом.
– Лариса Александровна, доброе утро, – выходит ей навстречу начальница отдела кадров. – Вы опоздали почти на два часа. Снова. Не в первый раз…
Лариса закатывает глаза.
– Ой, да ладно вам, Наталья Петровна. Пробки. Знаете, что это такое? – разговаривает с ней как с особо тупой.
– Пробки не форс-мажор!
Лариса на слова начальницы отдела кадров лишь резко вскидывает подбородок, глаза горят нескрываемым презрением. Ей совершенно точно не нравится, что с ней спорят.
– Они были и вчера, и позавчера! И все эти дни вы опаздываете! Они будут и завтра, и послезавтра.
Наталья Петровна остаётся невозмутимой, лишь чуть напрягает губы. Железная женщина.
– Пройдёмте в кабинет. Хотите в ваш, хотите, в мой.
– Зачем?
Она спокойным движением протягивает бланк объяснительной:
– Чтобы заполнить это. И подписать, естественно.
Лариса даже не шевелится в ответ, чтобы взять бумагу. Вместо этого её губы растягиваются в язвительной усмешке.
– Вы серьёзно? – в голосе лишь издевательство.
– Абсолютно.
– Наталья Петровна, вы в курсе, что мой отец?
Наталья Петровна в ответ даже бровью не ведёт.
– Естественно, в курсе. Но приказ о дисциплине существует для всех сотрудников без исключения. Пока вы наш сотрудник, вы обязаны соблюдать эту дисциплину.
Лариса замирает на секунду, будто не веря, что ей такое говорят, приравнивая ко всем остальным. Где она и где вся оставшаяся челядь!
– Ох, юмористка! Для всех! – хохочет громко. – Ну ладно, потешьте себя иллюзиями. Посмотрим, как долго вы продержитесь.
Лара ждёт, когда начальник отдела кадров испугается и сдаст свои позиции. Но та стоит и не шевелится даже. Ждёт.
– Да вы бессмертной себя, что ли, ощутили?! Не цените своё рабочее место? – Наталья Петровна молчит и дальше. – Вам очередная бумажулька нужна, чтобы вы за мной серой липучей не ходили, как в прошлый раз? Да без проблем! – резко выхватывает у Натальи Петровны бланк.
Через пару минут она швыряет заполненный лист передо начальницей отдела кадров.
– Довольны? – повышает голос.
Пациенты, входящие в клинику, начинают оборачиваться на Ларису.
– Что здесь происходит? – вмешиваюсь в ситуацию.
– Очередное опоздание. Вот объяснительная, – протягивает мне и почему-то улыбается.
Я бегло смотрю на текст.
«Объяснительная. Я буду приходить на работу, когда посчитаю нужным! Потому что мне так удобнее! И потому что это клиника моего отца, а значит, и моя тоже!».
Лариса с вызовом смотрит на меня, ждёт реакции.
Всё понятно, она считает, что раз клиника принадлежит её отцу практически полностью, она может не бояться за своё будущее, чтобы не творила.
Какое разочарование её ждёт впереди…
– Я могу идти?
– Конечно! Вас пациенты ждут! – киваю спокойно, сдерживая улыбку.
– Вот именно! – фыркает. – Вы с меня бумажки свои трясёте. Но я обещаю: мой отец об этом узнает. И тогда вам не поздоровится! Вылетят все, кто нервы мне мотает! – зло смотрит на меня. – Всё! Исключений не будет!
– Обязательно! – соглашаюсь с ней.
Она резко разворачивается и уходит прочь.
– Вот, посмотрите, что она написала в прошлые дни, – говорит мне Наталья Петровна заходя в мой кабинет.
Начальник отдела кадров достаёт мне из папки объяснительные Ларисы.
«Будильник прозвонил, но я его не услышала, потому что спала».
