А сейчас вот у Кати новая идея — мечтает найти богатого мужа. И вот я даже не знаю, что для неё опаснее — те, детские фантазии, или эти девичьи грёзы. Скольких таких наивных искательниц наш город перемолол и выплюнул! Именно поэтому и опекаю её. Возможно чрезмерно — клубы и ночные тусовки у нас под запретом. Но как иначе-то? На занятия к тому же Яну Алексеевичу я, в первый раз, вместе с Катей ездила. Но там я спокойна. Преподаватель он, действительно дельный. Да и как человек — никаких волнений не вызывает. Приятный такой благообразный старичок, раньше в университете преподавал, но потом, когда его жена слегла, с работы ушёл, чтобы за ней, лежачей ухаживать. Овдовел год назад и, чтобы от тоски не умереть, занялся репетиторством. Детей у него нет — они с женой бездетными были. Преподаёт у себя на дому — целую комнату в квартире под класс переоборудовал. Фанат своего дела. И Катю с ним оставлять не страшно — божий одуванчик, а не человек.
— Ну, поехали! Я готова, — кричит Катя, шумно сбегая по ступенькам.
От её вида я чуть соком не давлюсь. Раскрас боевой, блузка чуть не до пупка растёгнута, юбка такой длины, что кажется — ещё немного и трусики видно будет.
— Кать, это что такое?!
— Школьная форма, — хихикает Катя. — Тебе не нравится?
— Мне? Мне — нет. И не думаю, что Ян Алексеевич это оценит.
— Блииин! А что делать теперь? — расстроено тянет сестра, — Переодеваться?
Вздыхаю:
— Переодеваться мы уже не успеваем. Иди так сегодня, только пуговки застегни. Но чтобы больше я такого не видела. Договорились? То, что хорошо для клуба, зачастую смотрится неуместным в любой другой ситуации. Поняла?
— Ага — согласно вздыхает сестрёнка, — Я не нарочно!
— Верю. Пойдём уже, чудо ты моё.
— Так, милая моя, у тебя всё хорошо? Жалоб нет? — елейным голосом интересуется медсестра.
— Низ живота слегка ноет и спала сегодня плохо.
— Ну, результаты УЗИ, температура и давление у тебя в порядке. Скоро должно получше стать. Вот прокапаешься ещё пару дней и полегчает, — кивает она, — А сон… Ну так ты вон как вчера перенервничала — пол отделения слышало. Тут и у здорового сбой случится. Так что не удивительно. Но ты врачам про тревожность и бессонницу расскажи — может седативные назначат.
— Хорошо, спасибо. Простите за вчерашнее…
— Да ты не переживай. Мы тут привычные — и не такое слышать и видеть доводилось. Но, в следующий раз, давайте поспокойнее. Во-первых: тебе самой нервничать противопоказано. Во-вторых: тут у нас будущие мамочки лежат, ни к чему их лишний раз пугать.
— Он больше не придёт…
— Муж? Ну, милая, — это уже ваше личное дело, — вздыхает она. — Так, а к персоналу у тебя претензий нет? Всё устраивает?
— Да, всё хорошо.
— Ну и хорошо, что хорошо, — медсестра расслабляется и расплывается в довольной улыбке, — И да, тебя Георгий Максимович подойти просил. Пойдём, провожу тебя до его кабинета.
— Войдите, — слышу в ответ на свой стук в дверь.
Вхожу и замираю на пороге, не зная, что делать дальше.
— Мария Викторовна, — мужчина приподнимается из-за стола и указывает на стул напротив, — Присаживайтесь, пожалуйста.
Опускаюсь на предложенное место. Зачем меня вызвали? Надеюсь, что не по-поводу вчерашнего шума.
— Ну, как Вы себя сегодня чувствуете? — спрашивает доктор и возвращается к изучению лежащих на столе бумаг, судя по всему к моей истории. — Жалобы есть?
Повторяю ему то же, что и медсестре. Он кивает, делает какие-то пометки.
Опять испытываю это странное чувство дежавю. Его голос кажется мне смутно знакомым, но никак не могу вспомнить, где я могла с ним встречаться ранее.
Внимательно приглядываюсь, изучая его внешность. Темноволосый шатен, аккуратные усики, небольшая ухоженная бородка. Из-за растительности на лице не могу точно идентифицировать его возраст. Молодой, скорее всего мой ровесник или чуть-чуть постарше. Может быть на какой-то студенческой вечеринке пересекались? Хотя не помню, чтобы на тех немногих тусовках, куда меня, в своё время, умудрилась вытащить Светлая, присутствовали студенты-медики.
— Как Вам Ваша новая палата? Может быть есть какие-то замечания или пожелания? — продолжает меж тем он.
Голос сочный, глубокий. Красивый. Но сердце замирает не от самого тембра, а от чего-то неуловимого. Интонации, темп, паузы… Я совершенно точно знаю этого человека! Но откуда? Неужели у меня на фоне стресса ещё и склероз развился? Может быть просто взять и спросить? Но как?! «Мы случайно не знакомы?», «Откуда я могу Вас знать?» — блииин, как же глупо это звучит!
Словно прочитав мои мысли он пристально смотрит на меня. Наши взгляды пересекаются. Глаза у него светло-голубые, но не бесцветно-холодные льдистые, а нежно-незабудковые с тёмным ободком по краю. Знакомые такие глаза…
— Простите? — понимаю, что толком не расслышала его последний вопрос.
Он прищуривается лукаво:
— Мария Викторовна, Вы меня и правда не узнаёте? Неужели я настолько изменился? — спрашивает он с улыбкой.
