Много лет прошло с момента прибытия русских беженцев в Королевство С.Х.С. до настоящего времени. В течение этих лет неоднократно менялся состав кор[олевского] правительства, а вместе с этим и направление внутренней и внешней политики. Однако по одному вопросу каждое правительство Его Величества занимало неизменную позицию, а именно по вопросу государственной помощи русским, которые обрели убежище в королевстве. И правительство, и весь народ королевства предоставили бесчисленное количество доказательств, что в связи с русским вопросом ими руководят исключительно братские чувства и идеальные цели. Нигде во всем свете несчастные русские эмигранты не встретили ни лучшего приема, ни большей заботы и самопожертвования. Положа руку на сердце, русские не сомневались, что добродетельный и геройский сербский народ окажет им максимально возможное гостеприимство. Однако реальность превзошла все ожидания. Молодое объединенное королевство, презрев собственные утраты, материальный ущерб и вообще очень тяжелую ситуацию, сложившуюся после мировой войны, беззаветно посвятило себя делу приема и оказания любой возможной помощи братьям-русским.
Политика кор[олевского] правительства в отношении русских служит замечательным примером не только выражения братских чувств, но и глубокой политической мудрости. Потому что она закладывает основу еще более тесного и доверительного сотрудничества Югославии с Россией. Благородная и мудрая политика кор[олевского] правительства в русском вопросе в будущем обязательно принесет прекрасные плоды.
Дабы понять, как возник русский вопрос, необходимо знать следующее:
При переходе от абсолютизма к демократическому устройству Россия не могла обойтись без революционных движений. Ей пришлось идти по тому же пути, что и большинству европейских государств, покончивших с абсолютизмом. Несмотря на все то, что происходило на глазах у российских самодержцев и дворянско-помещичьего сословия, которое представляло собой их главную опору, напрасными оказались все уроки революционных движений — они эти уроки не уяснили и не извлекли из них пользу. Упрямое сохранение политической формы, которая сама себя изжила и утратила смысл, не могло не довести государство до революционной катастрофы. Абсолютистский режим должен был пасть в момент максимального напряжения всех народных сил и испытаний для всего государства, а именно во время войны.
Именно тогда Российскому государству пришлось сдавать экзамен на право находиться в первых рядах современных европейских государств.
Опыт войн последнего столетия продемонстрировал, что искать счастья на поле боя — занятие не для самодержавной России. Начиная с 1854 г. Россия или терпела поражения, или извлекала такие результаты из своих побед, которые ни в коей мере не соответствовали принесенным ею жертвам. Самодержавное правительство, которое взяло на себя обязанность управления жизнью государства, располагало помощниками только в лице централистского бюрократического аппарата, а также дворянского (помещичьего) сословия. Как и ожидалось, бюрократия действовала под влиянием отживших традиций и привычек. Дворянское сословие не могло возвыситься над собственными сословными интересами. Оно отчаянно и упрямо защищало свои привилегии, ревниво препятствовало выходу народных масс на политическую арену, отстаивая свое исключительное право считаться носителем национальной культуры. За прошедшее столетие между двором и правящими сословиями, с одной стороны, и народными массами, с другой, разверзлась непреодолимая пропасть. Устранить ее позволили бы широкие социальные и политические реформы. Однако для их проведения государственные правители не располагали ни подлинным пониманием государственных интересов, ни достаточной культурой. Войны, которые вела Россия, показали, что она не способна использовать свои преимущества, а именно превосходство в численности населения и природные богатства.
Русская армия страдала от нехватки технических средств, значимость которых в полной мере подтвердилась в ходе мировой войны. Неразвитость промышленности не позволила восполнить нехватку этих технических средств. Для решения боевых задач не оставалось ничего другого, как бросать в бой массы людей.