Спускаясь с Трескавицкого хребта, мы попали в полосу страшного ливня и промокли до нитки. В таком виде нам неожиданно пришлось вести бой с поджидавшими нас у подошвы горы усташами[817] Павелича[818] — врагом, доселе нам, черногорцам, неизвестным. Видимо, усташи думали, что измотанных и уставших от многодневного похода партизан легко будет сломить. Но не тут-то было. Партизаны сражались с исключительной отвагой и яростью. В коротком бою отряды усташей были разбиты наголову. Только после этого мы получили возможность обсушиться, согреться, привести себя в порядок. Бойцы принесли мне шинель с плеч убитого в бою усташского жандарма. Это первое «казенное обмундирование», которое я получаю в этой войне.
В Верховный штаб, куда меня перевели из 4-й бригады, прибыли делегаты местных партизан. Я поразился, узнав, что Тито, находясь с нами в долгом 120-километровом горном походе, день за днем продолжал руководить боями, происходившими в это время в босанских долинах и в других районах страны.
Теперь каждый из нас воочию видит, что силы народные — неисчислимы. Вместе с партизанами Боснии, которые связаны с хорватскими и далматинскими партизанами, мы сейчас составляем еще более внушительную силу, чем до наступления врага в Герцеговине и Черногории. Каждый из нас по достоинству оценил прозорливость Тито, который не только вывел нас из-под удара врага, но и сумел собрать партизанские силы на территории Боснии в единый мощный кулак.
Сейчас согреваюсь трофейной шинелью после холодов, снежных метелей и ливня. Благодать…
16 июля. Наш штаб расположен в небольшом лесочке в 20 километрах от района боев. Работаем и живем в легких палатках. Охрану штаба несет одна конвойная рота. Очень трудно поддерживать связь штаба с частями, разбросанными в разных районах страны. У нас имеются радио, телефон, но, главным образом, связываемся с частями через своих специальных делегатов.
Оперативную работу в штабе выполняет сам Тито, которому помогает его единственный секретарь Зденка. Большинство работников Верховного штаба — в частях.
Работоспособность Тито поразительна. Он успевает заниматься не только военными делами, но и организацией гражданской власти.
С питанием — нелегко. Все лучшее, что удается добыть, отправляется в госпитали больным и раненым. На днях нам досталось немного сыру. Для всех нас, в том числе и для Тито, это было истинным лакомством. Питается он, как и все мы, из одного котла с бойцами конвойной роты.
23 августа. Штаб еще больше приблизился к месту боев. В нескольких километрах от штаба на нашего работника Симу Милошевича, в прошлом профессора Белградского университета, и его жену напали четники. Все, кто был в штабе, по приказу Тито немедленно подготовились к бою. Меня назначили или скорее выбрали командиром отделения. В мое отделение вошли Сава Орович, жена начальника Верховного штаба Ксения Йованович, живая и бойкая женщина, бывший директор Никшичской гимназии, ныне работающий в штабе, Стоян Церович и другие. Мы вооружились винтовками и револьверами и вместе с бойцами конвойной роты заняли сторожевые посты. Двое суток длилась тревога. Нигде четнической банде не удалось подобраться к штабу. Мы вернулись к нормальной работе, получив сообщение, что банда четников перехвачена нашими бойцами и разгромлена.
19 сентября. Формируем новые части. Если бы в нашем распоряжении было достаточно оружия, мы смогли бы сейчас создать 10–15 новых дивизий.
Сегодня наблюдал любопытную картину: в Верховный штаб пришла из соседней деревни молодая крестьянка с новорожденным. Она попросила вызвать священника. К ней вышел Влада Зечевич[819], священник, прославившийся в боях как один из самых храбрых партизанских командиров. Еще в 1941 году он покинул четников, перешел на нашу сторону и вскоре стал одним из популярных руководителей партизанских отрядов.
Молодая мать попросила крестить ее первенца, Зечевич облачился в священническое одеяние и тут же в лесу совершил обряд крещения. Когда женщина ушла, Зечевич рассказал мне, что он и другие духовные представители, находящиеся в партизанских рядах, совершают на освобожденной территории сотни и тысячи религиозных обрядов. Они крестят младенцев, венчают, отпевают убитых и умерших. Власть, устанавливаемая на освобожденной территории, никому не препятствует выполнять религиозные обряды, в то время как оккупанты и усташи издеваются над религиозными чувствами крестьян и убивают сербских священников.