Когда уже темнело, я попал на Театральную площадь. Мое внимание привлек мраморный памятник, у подножья которого горели лампады. Трепетный свет падал на белый мрамор, на котором начертаны слова признательности и любви к советским воинам, павшим в боях за столицу Югославии. Это — могила русских бойцов. Вокруг нее чья-то заботливая рука посадила яркие цветы. У памятника стояли люди с непокрытыми головами. Молодая женщина объясняла что-то сыну-подростку. Я прислушался. Она сказала: «Здесь лежат русские воины, которые заплатили за нашу свободу своей кровью». Последние слова женщина произнесла тихо, и я понял, что слезы мешают ей говорить.
Над площадью спустилась ночь, и во тьме трепетно мигали огни лампад у подножья дорогой для каждого белградца могилы.
29 октября. Сегодня я был в гостях у Пеко Дапчевича. Сейчас его имя на устах всех белградцев. И он, и все мы горды, что корпус, которым он командует, назван в приказе маршала Сталина в числе частей, отличившихся в боях за освобождение Белграда.
В Белграде Пеко Дапчевича знали многие и до войны. Интеллигентный, веселый, остроумный студент, он был частым гостем в салонах столицы. Белградский университет являлся рассадником передовых идей, и Пеко слыл одним из вожаков прогрессивной студенческой молодежи.
Когда началась война в Испании, Пеко отправился туда добровольцем. В Испании он окончил офицерские курсы. Его батальон отличился в сражении при Гвадалахаре, где итальянцы понесли тяжелое поражение.
Из Испании Пеко попал во французский лагерь. Здесь был варварский режим, и об этом периоде жизни Пеко говорит как о «кошмаре». После захвата немцами Франции Пеко был послан на работу на один из германских шарикоподшипниковых заводов в Австрии. Он создал подпольную антифашистскую группу, которая организовала его побег в Югославию, когда на нее напали немцы. На Родине Пеко Дапчевич сразу повел энергичную борьбу с оккупантами. Начав свой боевой путь в качестве командира партизанского отряда, он вырос до командира корпуса и по праву считается сейчас одним из талантливейших учеников маршала Тито. В ходе тяжелой и долгой борьбы за освобождение Югославии полководческий талант Пеко Дапчевича раскрылся во всем блеске. Его операции по занятию города Имоцка, у Мостара и другие войдут в военную историю Югославии.
Мы вспомнили с Пеко Дапчевичем о пройденном нами долгом и страдном пути, и мне трудно было поверить, что этому опытному, талантливому генералу минуло только 29 лет. Мы говорили о возрождении культурных учреждений Белграда, и Пеко, страстный любитель книг, спросил у меня, что выходит сейчас в наших издательствах. Пеко находил время читать даже в период самых напряженных боев. Он увлекался художественной литературой. Любимой его книгой было «Как закалялась сталь» Николая Островского. На привалах мы несколько раз читали стихи Маяковского, он любил их за силу и мужество. Особенно страстным поклонником Маяковского был находившийся при нашем штабе югославский поэт Радован Зогович, переводивший стихи Маяковского на сербскохорватский язык. Пеко Дапчевич владеет испанским, французским, русским и итальянским языками.
Мы вспомнили с Пеко, как в тяжелое и трудное время мечтали мы об освобождении югославской столицы. И вот теперь белградский студент Пеко Дапчевич вошел в столицу во главе своих войск, как ее освободитель. Замечательная человеческая судьба!
1 ноября. Белград возвращается к нормальной жизни, но экономическое положение населения остается тяжелым. Всеобщее ликование вызвала весть о том, что советское правительство решило помочь братскому югославскому народу и отпустило тысячи тонн зерна. Говорят, что зерно уже начали доставлять в Белград.
9 ноября. У маршала Тито в его белградской вилле состоялось скромное, но весьма знаменательное торжество. Собрались боевые товарищи маршала, его спутники по долгим боевым походам. Тито поздравил нас и всю нашу армию с освобождением Белграда. Он был весел и, как всегда, гостеприимен. Маршал быстро создал непринужденную обстановку, он обходил присутствующих, предлагал тосты, беседовал на ходу. Подойдя ко мне, он сказал:
— Ну, вот мы и в Белграде, друже Махин, а ведь раньше казалось — как это далеко и недоступно! Все это сделал народ. Народ все может, он, и только он, вершитель своей будущности.
Вечер прошел оживленно. Мы беседовали, пели наши боевые песни — черногорские, сербские, хорватские. Я все время наблюдал за маршалом. Предо мной прошел путь этого человека-борца, человека, которому народ в самые страшные в своей истории годы вручил свою судьбу.
После официального торжества мы в кругу офицеров и генералов говорили о нашем маршале. Мне хочется записать некоторые мысли о Тито — народном вожде и полководце.