Член ЦК Е.М. Тимофеев на процессе правых эсеров заявил, что подрывная работа эсеров в РККА началась после подписания Брестского мира: «С помощью [под]полковника Махина мы разваливали Красную армию и на фронте по Волге создавали свою военную силу. Дальше мы этот фронт приняли и преступную работу в Красной армии прекратили»[161]. Интересно, что Махина предполагали направить в Добровольческую армию[162], но затем планы изменились.
О подпольной работе Махина несколько раз упоминал в своей многочасовой обвинительной речи на процессе правых эсеров государственный обвинитель Н.В. Крыленко[163]. Он пересказывал показания управляющего делами ЦК ПСР А. Ю. Фейта[164] о том, что в военной комиссии «генералов не было, но два полковника были — один хороший, другой скверный, хороший — это знаменитый Махин, а скверный — Ткаченко… потому что он был не партийный, не эсер, за ним был хвост как за генералом Суворовым, хвост в 1000 офицеров»[165].
Крыленко цитировал и показания Дашевского о том, что эсеры в Москве вели работу «того же технического боевого военного характера по организации учета и подбора военных частей, как и в Петрограде, опять была налажена связь с офицерством, и офицеров направляли из Москвы на Восточный фронт»[166]. Крыленко отметил и показания члена ЦК ПСР Е.М. Тимофеева, вспоминавшего, «как он вместе с полковником Махиным. рассматривал карту и секретные военные документы, похищенные из мобилизационного отдела Всероссийского [главного] штаба Красной армии; они расценивали военные округа и тут же разрешали вопросы практической политики о назначении на командные должности в Красной армии “своих людей”, в том числе и позднейшего изменника Махина, предателя Уфы»[167].
Резюме Крыленко по поводу случая с внедрением эсерами в РККА Махина и его изменой было следующим: «Этот факт для меня чрезвычайно важен, ибо он превалирует по своему значению над всеми остальными моментами. Он выдвигает во весь рост уголовный момент, ибо именно эти лица в момент тяжелой борьбы 1918 года, когда Красная армия только что становилась на ноги, насаждали нам в армию предателей, всех этих махиных и карповых, благодаря действиям которых десятки и сотни тысяч красноармейцев потом пали мертвыми. Этим руководителям, изменникам и предателям, мы не простим той крови, которая тогда была пролита благодаря заседаниям вашего комитета, благодаря выкраденным вами документам. И пусть русские рабочие и крестьяне знают, что вами было сделано на ваших секретных заседаниях; пусть они вам предъявят сейчас счет за свои страдания и кровь! Не шутки шутить мы будем с вами. Вопрос идет о защите и обороне государства, которое мы завоевали, за которое отдали столько сил, крови и энергии, и так легко вам эти преступления не пройдут!»[168]