Этот большой дом, прислуга, охрана и многое другое — все результат трудов моего мужа. Наши семьи не были богаты, однако каждый старался внести свой вклад в бизнес. Не всегда было просто, но благодаря упорству Арсена, его бешенной энергии и деловой хватке бизнес пошел в гору.
— Ясмина, ты уже думала где устроишь детскую? — воркует мама.
— Не стоит спешить, уважаемая София Ахмедовна, — возражает свекровь, не давая мне ответить. — Говорят, это дурная примета — заранее…
— Ой, да ну! Я постоянно так делала, и вещи покупала, и имя загадывала, даже шила и вязала. Трое здоровых детей, никаких осложнений.
Это правда. Мои старшие братья родились очень крепкими мальчиками, да и я на здоровье не жаловалась.
— Все равно с этим не следует торопиться. Не всем так везет… А Ясмина к тому же такая нежная.
Фигурой я в бабушку по отцовской линии. Та тоже была низкого роста и стройная, как лань. Помню сколько комплексов у меня было по поводу груди-полторашки и не слишком заметной попы. Но муж успешно избавил меня от комплексов, на практике доказав, как заводит его моя миниатюрность.
Мысли снова уносит не в том направлении.
Но дочка возвращает меня на грешную землю, опрокинув на себя сок.
— Ляйсан! — недовольно роняет муж.
Папа и Дамир Муратович прекращают обсуждать бизнес, мама со свекровью вскакивают, и я вместе с ними.
— Сейчас… я возьму полотенце! — тянусь к салфетнице, но низ живота схватывает болью.
Ойкаю и замираю в скрюченной позе. Это… это, наверное, просто спазм. Все ведь хорошо было, и на УЗИ тоже! Но, как выстрел в спину, меня подкашивает тихий вскрик дочери. И ее испуганное:
— Ма… ты исьпаськалась!
— Вызовите скорую! — грохочет Арсен.
И живот схватывает снова. До искр из глаз.
В горле сухо. Онемевшими пальцами хватаюсь за простыню, изо всех сил пытаясь выдавить из сведенного судорогой горла хоть слово.
— С-спа-си-те…
Шепот растворяется в лязге медицинских инструментов. Лица врачей, как белые пятна. Они что-то говорят, исчезают и появляются снова. А я отчаянно пытаюсь докричаться.
— Спа-си-и-и…
Мои ноги разводят в стороны. Плачу. Умоляю их не делать этого, но меня фиксируют, чтобы не дергалась. А потом приходит боль.
С криком выныриваю из черноты и падаю на постель. Надо мной возникает санитарка.
— Сейчас укольчик сделаем, успокоительное…
Игла вонзается под кожу, но боли не чувствую. А по щекам катятся слезы, хотя казалось, я выплакала их все. В тот первый день, когда очнулась и врач сообщил мне о выкидыше. Из горла рвется всхлип.
Медсестра снова что-то бормочет. Пытается успокоить. А лучше бы просто убила! Это было бы милосерднее!
Дверь приоткрывается, и я слышу такое нужное сейчас:
— Ясмина…
Арсен тут. Пытаюсь вытереть слезы, пригладить волосы, но мои руки ловят другие — родные и горячие.
— … Ясмина, хватит, — рокочет мягко и садится напротив.
Медсестра испаряется, оставляя нас наедине. Хватаюсь за мужа, как за единственное спасение. Прижимаюсь к нему крепко-крепко и утыкаюсь в плечо.
— Я хочу, чтобы это было сном, — шепчу, а пересохшие губы лопаются и снова течет кровь. — Хочу… проснуться.
— Но ты не спишь. Нужно просто смириться и жить дальше. У нас еще будут дети, обещаю.
Знаю — он хочет утешить. Но не получается. Я так ждала этого ребенка. Так хотела! Готова была на все и… просто не могу поверить в случившееся. Почему? Все ведь было хорошо! Откуда взялась эта проклятая «остановка в развитии»⁈
Арсен перехватывает меня за подбородок и заставляет скрестить взгляды.
— Это просто случайность.
— Но как⁈
— Врач объяснял.
Да, помню что-то такое. Обилие медицинских терминов, документы, которыми настойчиво тряс доктор.
А я могла только плакать. И сейчас хочу. До пронимающей насквозь дрожи. Арсен мрачнеет. Между темных бровей залегает складка, на скулах желваки.
— Ясмина, хватит, — повторяет твёрже. — Тебе нужен ещё укол.
— Нет!
Но муж нажимает кнопку вызова.
— Поверь, так будет лучше. Не хочу, чтобы ты себя извела. Подумай о Ляйсан. Она скучает и ждёт здоровую маму.
Снова появляется медсестра. Мажет по мне долгим взглядом, потом смотрит на Арсена.
— Чем могу помочь?
— Вколите снотворное.
— Нет! — мотаю головой.
Но муж непреклонен.
— Делайте, — велит женщине, и та исполняет. — Отдохни, милая, — снова обращается ко мне. — Ты выздоровеешь, и мы вместе полетим на отдых. Куда хочешь, в любую точку мира. Только ты, я и Ляйсан.
Снова гладит меня, как маленькую. Баюкает на своей груди, а я отчаянно цепляюсь за лацканы пиджака. Сминаю темную ткань, пытаюсь выдохнуть и думать о хорошем. О муже, о своей дочке… Я ведь не первая, с кем такое случается. Женщины как-то находят сил двигаться дальше, значит, и я смогу.
Палата погружается в мягкий сумрак. Голова становится тяжёлой, снова клонит в сон.
— Спи, любимая, — шепчет муж, перекладывая меня на подушку. — И… прости меня…
Что⁈
Распахиваю глаза, но вижу удаляющиеся светлое пятно. Нет-нет, не хочу, чтобы он уходил! Не сейчас!
Собрав остатки сил, медленно принимаю вертикальное положение. От головокружения ведёт, но я встаю и ковыляю следом. Не знаю почему. Мне просто надо! Надо… крикнуть, но язык не слушается.