— О, поздравляю. Значит, хорошо время провела, — Настя заулыбалась, — получается, ты отомстила Витьке?
Я устала от этого разговора. Если честно, вчера я ни на одну секунду не вспомнила о муже после того, как мы убежали из ресторана. Словно его никогда не было в моей жизни. Не было пятнадцати лет брака. Не было измены и жгучей боли после того, как я о ней узнала. Всё резко перевернулось в моём сознании. Я думала только о том, как не сойти с ума от наслаждения. Вчера я просто не могла поступить иначе. Но сейчас мне не хотелось это обсуждать.
— Да, именно так! — резко подтвердила я, — получается, что отомстила.
— Значит, то, что ночью произошло, с твоей стороны, это месть? — раздался напряжённый голос.
Мы обернулись. В дверях стоял Дмитрий с огромным букетом коралловых роз.
— Я пойду, извините, — Настя поднялась и быстро вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Дима подошёл ко мне ближе, его глаза потемнели до иссиня-чёрных:
— Значит, между нами ничего серьёзного нет, ага. Понял.
Он огляделся вокруг, потом медленно повернул голову ко мне, и наши глаза встретились. В воздухе повисла напряжённая пауза, мне захотелось провалиться.
— Что происходит? Ты куда-то собралась? — наконец, спросил он, кивнув в сторону моих сумок с вещами.
Я попыталась успокоить мысли. Эта ситуация была похожа на сцену из дурацкого сериала. Что там дальше обычно делают? Плачут, оправдываются, кричат? Я смотрела в горящие обидой глаза Димы и лихорадочно вспоминала. Как назло, в голову ничего не пришло.
— Не знаю, что тебе ответить, — я устало развела руками, — мы уезжаем.
— Почему? — вкрадчиво уточнил Дима, — тебе не понравилась эта ночь?
Мне хотелось сказать, что всё было просто обалденно, что это была лучшая ночь в моей жизни. И он невыносимо нужен мне теперь. Просто не хочу начинать отношения со лжи. Мне важно развестись с Виктором. Быть честной со всеми, с собой тоже.
Но язык не поворачивался, я молчала. Я не хотела оправдываться и показывать, как слаба, растеряна, зависима. Никогда не была в подобной ситуации. Да и после того, что Дима услышал несколько минут назад, вряд ли он поверил бы мне. Мы молчали и смотрели друг на друга. Он — огненный факел. Я — потухшая спичка.
— Я ещё замужем, — только и нашла, что сказать в ответ. И опустила голову.
Дима выронил из рук букет. Цветы рассыпались под нашими ногами, оставив в воздухе нежный мускусный аромат.
Тишина вокруг противно загудела и через мгновенье взорвалась металлическим звоном в ушах:
— Я вызову такси.
Ольга с детьми вошли в квартиру. Света кинулась к отцу на шею, зацеловала его. Потом дети побежали в свою комнату к игрушкам, которые они не забрали с собой тогда. Виктор раскрыл объятия жене навстречу, но та равнодушно оттолкнула его:
— Ты обещал пожить у родителей.
— Оль, — растерялся муж, — мы же вчера так хорошо зажгли. И утром ты сама позвонила, сказала, уберись. Я подумал, всё будет, как прежде.
— Нет, больше никогда не будет, как прежде, — Оля с силой выдавливала из себя каждое слово.
— Любовь моя, ну, как я к родителям поеду, что я им скажу? У мамы давление, у отца сердце.
— Ты опять мне всё наврал, да? Чёрт с тобой. Живи до развода, но в соседней комнате, ко мне не лезь. Кстати, ты со своей любовницей спал здесь? — указала Оля на нашу кровать.
— Нет, честно, она спала в другой комнате.
— Выкинь ту кровать, — выдала она указания, зевая, — и поиграй с детьми, ты же скучал вроде. Я отдыхать.
Виктор активно закивал головой.
Оля захлопнула за собой дверь спальни.
Виктор заглянул в детскую:
— Как дела, мелкие? Во что будем играть?
Светка радостно запрыгала:
— О, давай в "ехала машина тёмным лесом", на кого попадёт, тот страшную историю придумывает?
Сашка насупился и промолчал. Он вёл себя не как раньше: настороженно и отстранённо.
Виктор изо всех сил старался рассмешить его, но видел отдачу только от дочки.
— Что с тобой, боцман? — спросил Виктор у сына.
— Ничего. Не хочу я с тобой играть. Ты маму обижал, она плакала.
Светка толкнула брата:
— Молчи, а то папочка уйдёт, теперь из-за тебя.
Но Сашка пренебрежительно продолжил:
— Да пусть уходит, мне он больше не нужен, раз так. Мою маму никому нельзя обижать, даже ему. И вообще, я не хочу играть в вашу дурацкую игру, лучше пойду к маме.
И вышел из комнаты.
Виктор ошарашенно уставился ему вслед.
— Папочка, не обижайся, не надо уходить, я так скучала, — Светка умоляюще сложила ручки перед грудью, — мы поняли, что вы поругались, но вы же помиритесь, да? Мамочка добрая, и ты тоже. А я тебя буду всегда любить, не как Саша. Всегда — превсегда.
Виктор почувствовал, как перехватило дыхание, он нервно сглотнул, обнял дочь:
— Не плачь, ягодка. Всё будет хорошо. Не плачь, тихо, тихо.
Он достал из кармана носовой платок, отодвинулся от Светы, аккуратно вытер слёзы с её щёчек.
Потом с недоумением в голосе сказал:
— Сашка маленький, а за мать заступается, как большой. Хоть и нагрубил, а мне не обидно. Гордость берёт за сына. Красавчик. Защитник.
Виктор присел на кровать. Света залезла к нему на колени, прижалась и нежно погладила по колючей щеке:
