Она сквозь сон хрипло забубнила:
— Витя, это ты? Пожалуйста, не ругайся, я правда не хотела.
— Знаю, знаю, — нежно прошептал он, накрывая её и укладываясь рядом.
— А ты не уйдёшь? — Лада крепко обняла его руками, ногами, уткнулась носом куда-то в ключицу.
— Нет, конечно, дурочка ты моя непутёвая, — он ласково чмокнул её в волосы, — наверное, я тебя всё-таки… Люблю… Но тебе пора взяться за ум. Я не хочу, чтобы ты пила, это опасно для тебя и для ребёнка. Ты должна научиться вести себя как взрослая женщина, а не как неблагополучный подросток. Какой ты пример покажешь нашей дочке?
— Сыну. Я хочу мальчика, похожего на тебя, — слабо откликнулась Лада.
Виктор обнял её и поцеловал в губы.
Лада приоткрыла глаза:
— А как всё будет, когда родится наш ребёнок?
— Не знаю. Давай подумаем об этом позже. Когда придёт время.
Лада грустно вздохнула, опустила лицо.
— Мне надо с тобой поговорить, — сказала она.
— О чём? — ласково спросил Виктор.
— У меня плохое предчувствие, — Лада опять заплакала.
— Не реви, всё будет хорошо. Спи. Я с тобой.
Лада постепенно успокоилась и умиротворённо засопела.
Вдруг раздался резкий настойчивый стук во входную дверь.
Виктор осторожно освободился, подоткнул плед под Ладу и на цыпочках вышел в коридор. Посмотрел в глазок, потом, стараясь не шуметь, открыл замок.
На пороге стоял парень, Виктору показалось, что он внешне похож на цыгана.
— Чего тебе, Будулай?
Я заболела. Как потом рассказала сестра, я потеряла сознание, начались судороги. Хорошо, что дома. Хорошо, что рядом были Настя с Никитой. Они вызвали скорую, оказалось, что у меня температура выше сорока. Врач со скорой сделал жаропонижающий укол и уехал.
Потом явился Виктор. Сквозь гудение в ушах я слышала голоса сестры и мужа. Настя настойчиво просила Виктора о чём-то, тот в ответ возмущался. Я разобрала лишь несколько фраз. Я ей не нужен. У меня своих дел полно. У детей есть тётя. Я не хотела думать, о чём он говорит. Терялась в полубреду.
Несколько дней после я лежала в лихорадке и не могла подняться с кровати.
Меня било в ознобе. Тело ломило. В глазах стоял туман. Жутко тошнило даже от воды. Я не могла ничего есть.
Иногда выныривала и видела Настю, которая протирала мне лоб, заставляла что-то пить из чайной ложки. Слышала встревоженные голоса детей. Проваливалась опять.
А потом у меня, по всей видимости, начались галлюцинации.
Мне послышалось, что на улице играет красивая мелодия. Не запись, а будто под окнами её исполняли настоящие музыканты. Потом зазвучала композиция, под которую мы танцевали медленный танец с Димой в тот волшебный вечер. Пел красивый женский голос, это было так нежно, так проникновенно, что я не могла сдержать слёз. Мне так хотелось, чтобы это не прекращалось. Я была готова слушать эту песню бесконечно. Но наступила тишина.
Из темноты в комнате появился силуэт человека. Он опустился с краю на мою постель. Я сфокусировала взгляд и с удивлением узнала Диму.
Он взял меня за руку. Поглаживая, перебирая пальцы, прошептал:
— Не представляешь, как я скучал по тебе.
Мне стало очень спокойно. Я улыбнулась ему пересохшими губами:
— Хорошо, что ты пришёл… Я ждала. А ты настоящий или снишься? — потянулась к нему, — согреешь меня? Холодно…
Дима приподнял меня, как пушинку и усадил на колени. Прижал к себе одной рукой, другой накрывая сверху одеялом. И замер, зарываясь лицом в волосы. Я блаженно уткнулась носом в его плечо. От его футболки пахло дождём и салоном автомобиля. И тем особенным запахом, от которого меня вмиг уносило раньше. Я ощутила пронзительную нежность и счастливое расслабление.
Дима поглаживал меня по волосам, по спине. Стук его сердца отдавался у меня в районе горла. Его руки бродили по моему телу, он то гладил меня, то останавливался на несколько секунд. И продолжал что-то шептать низким глубоким голосом, что-то очень нежное, про бесконечность, про вдвоём, про счастье, про любовь, про то, что мне не будет больно, и я не буду плакать. Вопреки его словам, слёзы опять сами потекли из моих глаз. Я не стеснялась их, не пыталась остановить. Мне было хорошо, очень хорошо в те минуты. И ни о чём не хотелось думать, ничего не хотелось говорить.
Я закрыла глаза и замерла, боясь пошевелиться, чтобы не нарушить эту близость, этот покой.
Не знаю, сколько прошло времени, в комнате стало светлее. Дима дотронулся губами до моего лба и покачал головой. Я уткнулась носом в его шею и с наслаждением прошептала:
— Ты так вкусно пахнешь. Я не могу надышаться тобой.
Отыскала его кисть, сплела в замок наши пальцы. Приподняла лицо и встретилась с его взглядом. Глубоким и любящим. Мой синий водоворот, принимай, я снова твоя. По спине некстати забегали мурашки. Они разрушали состояние блаженной истомы, я невольно возмутилась:
— Когда ты так смотришь на меня, я думаю о неприличном.
Он тихо засмеялся:
— В таком состоянии… Ты же вся горишь.
— Неважно, — я хотела что-то ещё сказать, но мысль убежала, и я пробормотала, — только бы никто не разбудил сейчас.
Я почувствовала, что слабею и засыпаю. Из последних сил я попросила:
