Она не могла уехать ночью! А если уехала? Успею догнать? Ведь мне столько ей нужно сказать! Попросить прощения!
Не думая о маскировке, впрыгнул на лавку и заглянул в комнату, встав на задние лапы. Кристины в комнате не оказалось. Судя по запаху, в доме тоже.
Волк спрыгнул с лавки, закрутился на пятачке перед окном. Больше всего Кристиной пахло на подоконнике, а потом на улице запах резко обрывался.
Да что ж это такое?! Куда делась моя жена?!
В пору спрашивать у её подруги. Не думая о том, что останусь без одежды, обернулся человеком и, сверкая голым тылом, снова сунулся в окно. То, что не заметил Волк, заметил человек — на столе лежала записка. Почерк Кристины разобрать оказалось непросто: буквы — острые пики. Но смысл понял: ушла в Беличий кедровник на сопку.
Вот же неспокойное чудо! И не спится ей в тёплой кровати.
Ушла сама, без поддержки. На скалу ещё полезет!
На душе стало тревожно. А вдруг сорвётся? Упадёт? А она там одна!
Обернувшись волком, побежал в нужном направлении. Но дорогой тревога нарастала. Запаха Кристины на тропе не было. А если она передумала и пошла в другую сторону? Где её искать?
Я заметался по тропе, вынюхивая след девушки, и не находил! Вернулся к началу, пробежал ещё раз вдоль леса. Но результат оставался прежним! Кристиной не пахло! Вот тогда я впервые в жизни испытал настоящую панику: дышал загнанным зверем, а вдохнуть не мог, в груди разливался холодный мерзкий страх, в голове звенело, а мыслить критически не получалось.
Так не может быть! Кристина рядом! Я что-то упускаю…
Встряхнув головой, я остановился и прислушался к лесу. Слух зверя позволял услышать гораздо больше. Но главное я услышал: тонкой струной звенела наша с Кристиной связь. Настолько тихо и невыразительно, что обычно я её не слышал. Но сегодня что-то изменилось. Связь проявилась! Очень слабая, тоньше волоса, но она поблескивала, как паутинка на солнце после дождя.
И я помчался вперёд, следуя за этой путеводной нитью. Иногда терял, но снова находил и бежал вперёд, точно к Беличьему кедровнику.
Запаха Кристины всё ещё не было слышно, но я уже не ориентировался на обычные органы чувств — вело внутреннее чутьё.
Уже когда я подбегал к сопке, меня охватило предчувствием беды, диким испугом моей пары. На пределе сил я рванул вперёд, слыша неподалёку вскрик Кристины.
Я выскочил из-за кустов в тот самый момент, когда Кристина сорвалась со скалы.
Как в замедленной съёмке я видел, как она пытается ухватиться за уступ, скользит ниже, срывается и, размахивая руками и ногами, летит спиной вниз.
Уже окончательно рассвело.
Дорогу до Беличьего кедровника я даже не заметила. Ноги сами несли по знакомой тропе, в то время когда мыслями я оставалась позади, у дома Астаховых.
Подслушанный диалог Руслана и Жанны отпечатался на подкорке. Я помнила каждую фразу, жест, выражение лиц!
На память я никогда не жаловалась, но чтобы так запомнить…
Дорогой у меня возникло странное чувство, будто бы я нахожусь на пороге судьбоносного дня. И этот разговор — та самая черта, за которой, как было раньше, уже не будет.
Чем дольше я об этом думала, тем больше странностей вспоминала. И это касалось не только услышанного. Я сама себя ощущала иначе.
Вот как в утреннем сумраке я смогла рассмотреть лица? Здесь не город с уличным освещением, даже не речной простор, а лес, где рассветные лучи ничего не освещают. В четыре утра в лесу ещё темно.
Нервно дёрнув головой, смахнула зацепившуюся за волосы паутину и вышла к сопке. Сумка с глухим стуком упала с плеча на землю. И я остановилась, медленно поднимая голову вверх и рассматривая крутой склон.
Да! То, что нужно! Почти идеально.
Сегодня можно начать устанавливать страховку, а завтра позвать с собой Свету и, наконец-то, нормально потренироваться.
Но для начала следовало разогреть мышцы. Начала я с привычных упражнений на растяжку и гибкость — основы комплекса разминки. После немного отошла от сопки и визуально стала выбирать места, куда лучше забить крепежи для страховочного троса.
Уже тогда мне следовало остановиться и просто вернуться в деревню, ибо вместо альпинистского маршрута в голове крутились мысли об Астахове. А это страшная ошибка для альпиниста — отвлекаться во время подъёма, быть рассеянным.
Думала я всё о том же. И что они все заладили: пара… пара…? Руслан так говорил обо мне, Николь — о нём.
«У меня есть Кристина» — подобное заявление Руслана вызывало недоумение. Но может он специально так сказал, чтобы отделаться от Жанны? Ну, надоела ему брюнетка, вот и придумал, что у нас с ним отношения. Но это же ложь!
Я всё пыталась дать рациональное объяснение всему тому, что услышала. Даже нашла оправдание, почему Жанна назвала меня Волчицей. Видимо, услышала, как Света меня так назвала. Хотя не помню, в какой момент.
Но вот это её: «Да, Альфа» — напрягало.
Руслан всегда был для парней авторитетом, лидером во всех шалостях и делах. Неужели его так прозвали — Альфа?
Но мне чудилось за этим нечто большее. И я гнала эти мысли, страшась их. Ведь они так перекликались с моим вернувшимся кошмаром.
