— Когда ты вернулась, — мама вдруг с шумом втянула воздух, словно собралась плакать, но сдержалась, — с тобой рядом была я — человек, не осознающий твоей истинной природы. Мои эмоции напугали тебя. Я рыдала, проклиная твою сущность. Я не знала, что у тебя проявился такой же сильный дар эмпатии, как у отца, и ты буквально воспримешь мои слова и установишь блок между собой и своей сущностью.
Слушая мамино откровение, я ощущала, как от страха холодеет внутри. Дальше больше — волной накатило отчаяние и безнадёга. Мне вдруг резко стало не хватать воздуха, когда в горле разросся колючий сухой ком — предвестники паник. Тело мелко задрожало, холодный пот мелким бисером выступил на висках и спине.
Мир вдруг перевернулся, как в момент падения со скалы. Я упала на пол со стула, приземляясь на лапы. Раздался грохот переворачиваемой мебели, звуки бьющейся посуды. Испуганный крик мамы. Комната устремилась куда-то верх. Лапы путались в спеленавшей меня одежде. И Волчица тоскливо завыла-заплакала, задрав мордочку вверх, высунувшись из горлышка футболки.
Возле меня возник громадный чёрный Волк отца, тревожно обнюхивая и успокаивающе порыкивая. Его родной запах окатил маленького волчонка, успокаивая. Волк вытряхнул тельце из человеческих вещей. Зубастой пастью подхватил дитя за холку и понёс к выходу, снова в Лес, наполненный древней магией, дарующей оборотням силу.
Выход из дома преградил Волчонок. Он был весь встрёпанный. На холке вздыбливалась шерсть. Тревожно ворча, он ткнулся носом в пузико висящей в пасти отца Кристины. Обнюхал её тщательно. Убедившись, что его Пара не пострадала, вопросительно взглянул на старшего Волка. Тот аккуратно поставил Волчицу на пол. Пошатнувшись, она потрусила вперёд и спряталась между лап Волчонка. Этому существу она доверяла больше, чем другим оборотням, и уж тем более своей трусливой человеческой половине.
«Она ищет у тебя защиты!» — ревниво признал Тимур Демидов. Ему было горько осознавать, что его ребёнок, пусть даже в одной из своих альтер-форм, не считает его способным защитить её.
«Я рад этому!» — отозвался Астахов и, отойдя в сторону, носом подтолкнул Волчицу в дом. Та уже успокоилась. Со свойственным детям способностью быстро переключаться на что-то другое, заинтересовалась стоящими у входа кожаными сапогами Александра Емельяновича.
Пока будущие родственники мерялись взглядами, они выпустили из внимания Волчицу. За что и получили от старшего Астахова.
Тот спустился вниз на шум, не меняя человеческой ипостаси. Александр Емельянович остановился возле разгрызенного сапога, подхватил малышку на руки и унёс на второй этаж, оставаясь незамеченным.
— Пора возвращаться, Кристина, — позвал он девушку. Это были и слова и глубокий ментальный зов одновременно.
Волчица успокоилась окончательно. Настолько, что я смогла понять, что произошло со мной несколько минут назад: я ощутила нахлынувший страх своей Волчицы быть отвергнутой и закрытой, как раньше. Моё альтер-эго хотело жить полноценной жизнью! Волчица почувствовала эмоции мамы, как тогда, пятнадцать лет назад, и забрала контроль на себя, испугавшись повторения истории. Это был её протест и заявление о себе.
Я пыталась говорить с ней, мысленно представляя, как открываю рот, но она меня не слышала. Пробовала позвать отца, но не выходило. По ощущениям я будто бы оказалась за стеклянной стеной, поднявшейся между мной и Волчицей.
Как достучаться до неё? Как объяснить, что мне можно довериться? Что я не та маленькая девочка, боявшаяся её? Теперь Волчица не доверяла мне. Игнорировала.
И тогда я сосредоточилась на своих чувствах. Она должна их почувствовать, ведь я и она — одно целое!
Слова были излишни. Только эмоции! Я представила её и себя, стоящих рядом, как партнёры.
«Я больше не забуду тебя!»
А в следующем мгновении я смотрела в её-свои глаза — светло-карие до желтизны.
«Не будет тебя — не станет меня».
Всё моё существо стремилось к Волчице через преграду между нами.
«Доверься! Доверься… И я никогда не откажусь от тебя!»
— Пора возвращаться, Кристина! — зов прозвучал неожиданно и для меня, и для Волчицы. Она осознанно посмотрела на меня через стеклянную стену и шагнула вперёд, не замечая препятствия. А его-то и не было вовсе. Истончилось и исчезло. Я шагнула навстречу. Наши сущности прошли одна сквозь другую, но не разделились за спинами, а остановились посредине — стали единым целым.
«Я не подведу!» — твёрдо пообещала и обернулась человеком.
— Ну, вот и хорошо, — Александр Емельянович протянул мне халат, и я быстро накинула его на себя, туже затягивая пояс на талии. — Нашли друг друга? — мужчина одновременно был строг и улыбался глазами.
— Да, — просипела. Тыльной стороной руки вытерла губы. Во рту почему-то был привкус кожи и земли. Старший Астахов вдруг ухмыльнулся.
— Купишь мне сапоги, как в городе будешь. Сорок пятый размер!
— Куплю… А зачем? — растерялась, вглядываясь в искрящиеся весельем глаза хозяина дома. И вдруг почувствовала обиду своего Зверя на старшего Астахова! За то, что отобрал так привлекательно пахнущую добычу!
