Справляясь с невыносимой болью, которая растекалась по телу, словно вторая кровь.
Я поднялся на второй этаж. Толкнул дверь спальни дочери. Она сидела за письменным столом и чем-то была занята.
— Иди сюда, Лина, прошу тебя, иди сюда, — сказал ей тяжело и опёрся плечом о косяк. Дочка развернулась и сразу поняла, что что-то не так. Её испуганные глаза наполнились слезами.
— Пап, что случилось?
— Иди ко мне.
Она медленно отодвинула стул и вышла из-за столика. Короткими неуверенными шагами дошла до меня. Я наклонился, сграбастал её в охапку, поднял, прижал к груди.
— Нам надо ехать, — произнёс я хрипло. Лина вцепилась мне в шею, обняла. Я развернулся и пошёл вниз. Казалось, что стук пульса разрывал голову изнутри, но я держался. Я пересёк холл, схватил телефон, ключи от машины, документы.
— Пап, что случилось? Пап... — начала осознавать что-то дочь.
— Мама в больнице, — произнёс я хрипло и тяжело задышал, как будто пробежал стометровку несколько раз и без перерывов. Лину всю затрясло, она уткнулась носом мне в шею.
— Что случилось, пап, что там?
Я опустил глаза и тихо произнёс.
— Я не знаю, приедем и все поймём.
Руки дрожали на руле, и я дважды обернулся на заднее сиденье куда вынудил сесть дочь.
— Пристегнись.
Меня трясло, меня подбрасывало, я не понимал, какого хрена так произошло?
Варю за что? Она мухи в своей жизни не обидела, если кого-то наказывать авариями, болезнями, болями, так меня, прогнившего мудилу!
Это я должен был быть на её месте, твою маты!
Я все сильнее и сильнее сжимал челюсти, разодрал губу изнутри, кровило жутко.
Лина ревела на заднем сиденьи. Меня трясло, я подхватил телефон, нашёл номер тестя. Пара длинных гудков в трубке и раздался недовольный голос:
— Что тебе, засранец, надо?
— Пап, я тоже хочу с тобой посраться, но давай в другой раз, Варя, в больнице.
Приедь, пожалуйста, с матерью, если что, надо будет забрать Лину.
— Какого хрена ты сделал?
— Я ничего не делал, пап.
Я не мог сейчас обращаться к нему по имени и отчеству, потому что за столько лет он стал мне вторым отцом. И как бы я не изгалялся, как бы мы с ним не срались, как бы мы не находили общий язык этот человек был близким. Он был тем, кто воспитал мою жену, воспитывал мою дочь.
— Просто приедьте..
В конце мой голос дрогнул, и тесть понял, что что-то произошло.
— Блин, Олег, — только и выдохнул он в трубку. Я отбросил телефон и въехал в город.
Машины сновали по перекрёсткам, но я, не видя ничего, просто топил, чтобы быстрее доехать до больницы.
Когда я бросил тачку поперёк входа, то у Лины уже была самая настоящая истерика.
Я обошёл машину, вытащил Лину с заднего сиденья. Она, как обезьянка, схватилась за меня.
— Тихо, тихо, тихо, девочка моя, все будет хорошо, все будет хорошо, папа все исправит. Не переживай.
Я прижимал её к себе, держал на руках и также ввалился в приёмный покой.
— Жену привезли после аварии, — хрипло выдохнул я в окошко, и девушка побледнела. Ее губы затряслись, она стала быстро что-то искать.
— Вам... вам надо в отделение подняться на третий этаж.
Когда я вышел из лифта и прошёл до ординаторской, чтобы найти врача, то увидел в коридоре сидящего мужчину, который запускал руки волосы. Меня, как компасом, направило к нему.
Я подошёл, холодно спросил:
— Василий?
Мужик поднял на меня испуганные глаза и кивнул.
31.
Олег.
— Я её не видел. Я, правда, её не видел. Господи, я не знаю уже что, что ещё сказать вам, — заикаясь, нервно говорил Василий, его руки тряслись, а лицо было бледным, как полотно. Лина искоса наблюдала за ним и вдвое сильнее ревела. —Никого не было на дороге, просто в какой-то момент, я даже не отводил взгляда от проезжей части... А потом я увидел только светлые волосы, которые взметнулись возле капота, долбанул по тормозам, меня понесло. Я влетел в ограждение на тротуаре, когда вышел из машины, она лежала уже. Христом богом клянусь, я не видел.
Он заикался, он трясся, он переживал, он боялся, и, если честно, было достойно уважения, что он не бросил Варю на асфальте, а повёз в больницу, хотя хрен знает, что было бы лучше: дождаться скорую или привезти.
— Она была в сознании? — спросил я холодно и Лина завизжала, заверещала мне прямо в ухо. Я постарался её успокоить, поглаживая по спине.
— Она сказала, что её кто-то толкнул, я не видел, я, честное слово, не видел. Она сказала, что её кто-то толкнул.
Я тяжело задышал. Понимал, что выяснить надо было, что произошло возле ресторана.
— У тебя регистратор есть?
— Да, да, конечно. Конечно.
Я тяжело выдохнул, огляделся, пытаясь найти нашего врача.
— Как тебя в отделение пустили?
— Меня не пускали, я сам прошёл. Я просто не мог там сидеть, я знал, что её куда-то повезли, куда непонятно, а мне никто ничего не говорил. Я решил подняться на этаж через лестницу, а не по лифтам.
Я медленно кивнул. И прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться и сообразить, что мне надо делать.
В голове была полная каша, давление скакало и скакало. Из-за этого я тяжело фокусировал взгляд.