— Ваша супруга, она сейчас в реанимации, состояние стабильное. Вам надо подняться в неонатологию, если вы хотите увидеть дочку, я выпишу вам пропуск, туда не пускают, но поскольку мать на сейчас не имеет возможности находиться ‘рядом с младенцем, то для вас сделают исключение.
Я судорожно кивнул, и, когда врач прошёл в ординаторскую, ко мне тут же подбежала теща. Она схватила меня за рубашку, чуть ли не срывая все пуговицы.
— Что, что, Олег? Что Олежа, ну что ты молчишь? Господи, Олег, — её руки скользнули к лицу, она легонько похлопала меня по щекам. — Да очнись же ты, Олежа, ты весь тёмный.
— Варя в реанимации, девочка в неонатологии под кислородом.
— Что, что с ними?
В этот момент вышел врач, и теща перекинулась на него.
— Да, недоношенная, — тихо говорил мужчина. — Но никаких патологий, ничего нет достаточно сильная девочка. Даже несмотря на ситуацию, при которой произошли роды. Ну, мы все равно перестраховываемся, и какое-то время ещё будет наблюдаться у врачей.
Я нервно дёрнул головой.
— Я хочу её увидеть. Пустите меня, я хочу её увидеть! — заплакала горько теща.
— В реанимацию никого не пускают, — тихо заметил врач.
— Ну к ребёнку, к ребёнку! Пустите меня к девочке!
— Отец сейчас сходит и убедится во всем.
Теща ещё что-то очень долго высказывала, а я, как мёртвый шел следом за врачом, передвигал медленно ноги, лестницы, лестницы, повороты, коридоры. Отделение за высокими двойными дверьми. Там стояла такая тишина, что в ушах звенело. Я медленно шел, и когда врач остановился напротив двери со стеклянным большим окном, тоже замер.
Я сразу понял, что это моя девочка.
Кувез стоял ближе всех к окну, и малютка, розовенькая, со сморщенной кожицей вокруг глазок, с махоньким приподнятым носиком тихонечко лежала, завёрнутая в больничные пелёнки, с колпачком этим разноцветным на голове.
— Вот ваша, — врач медленно провёл по стеклу пальцем, показывая мне на мою дочку. — Не переживайте, с ней все очень хорошо. Она будет на искусственном вскармливании и первое время проведёт все-таки в боксе, потому что мы должны понаблюдать.
Я стоял и понимал, что у меня по щекам текли слезы одновременно от радости и тут же от отчаяния.
Это я был виноват, что все так произошло, что Варя не смогла увидеть нашу девочку.
— Не расстраивайтесь, все хорошо. Ваша супруга придёт в себя, да, будет тяжело, все-таки переломы, но ничего фатального не случилось. Мы и не таких откачивали.
Я стоял, смотрел, прижимался чуть ли не носом к стеклу, стараясь во всех деталях разглядеть малютку.
— А к жене, к жене не пустите? — хрипло выдохнул я.
— Простите, нет, это стерильная территория, но вы не переживайте, все там достаточно хорошо.
Я туго сглотнул, и буквально через пятнадцать минут меня врач чуть ли не волоком утащил от родильного отделения.
Я медленно спускался и когда вернулся на этаж на меня тут же налетела теща с вопросами.
Я, заикаясь и давясь паникой, страхом, счастьем, благодарностью господу за то, что он услышал мои молитвы, рассказывал, какая она маленькая девочка.
— Мам, мне надо уехать и выяснить, что было с аварией. Я пришлю водителя, но я бы хотел попросить тебя остаться, если вдруг Варвара придёт в себя...
— Не говори глупости. Я и так останусь. Папа тогда посидит с Линой.
Тесть бросил на меня недовольный взгляд и поджал губы. Спустя какое-то мгновение он медленно кивнул, и я шагнул к Василию.
— Давай с тобой теперь разберёмся, что, как и зачем было.
Я хлопнул его по плечу и резко дёрнул на себя. Василий вытаращился на меня усталыми глазами, и я прошептал.
— Записи регистратора, адрес и все в мельчайших подробностях.
33.
Олег
Я по третьему кругу пересматривал запись, сидя в машине Василия. Что-то меня напрягало во всем этом...
— Может вам обратиться в полицию? — тихо сказал Василий Я кивнул. Я обращусь не только в полицию. Я ещё дохера куда обращусь, чтобы нахрен вычислить, как так могло произойти с беременной женщиной. — Вы знаете, когда я Варвару поднял с асфальта, да, помню, тогда я понимаете, я был так напуган. Я не ожидал, что вообще такое может случиться. Я понимаю, что мы не дождались ни приезда скорой, ни аварийщиков, ни полиции. Я все это понимаю, но мне тогда казалось, что намного важнее было отвезти её в больницу, и она тогда сказала, что ее толкнула женщина. Спросила видел ли я это. Я не придал этому никакого значения, я не видел, чтобы кто-то её толкал, но когда я сейчас пересматриваю запись, мне кажется, она не сама упала. Ну, потому что я на её получается наехал со спины, и ну как она должна была оступиться, что так вылететь?
Василий потёр нос и тяжело вздохнул.
Я вскинул бровь, ощутил, как холодная лапа сдавила моё сердце.
— Она не сказала кто толкнул? — спросил я ровным холодным голосом.
— Нет, она просто уточнила, вы видели, что меня толкнули. Но я не видел.
Я почесал бровь и выдал:
— Будь на связи, запись забираю.
Я дёрнул из регистратора флешку, и Василий потянулся к двери машины.
— Олег, подождите, что вы хотите? Я не могу так. Я же понимаю, что виноват. Нам надо съездить с вами в отделение, написать заявление.