Кажется, ушиб руки перешёл в мозг, потому что я всё ещё в той реальности, где Илья Глебович, как сказал когда-то Хоффман, «нормальный мужик».
– Игрэк эн сходится к единице, при эн, стремящейся к бесконечности. Рассмотрим, как геометрически отображается связь между этими двумя последовательностями. Меркулова, к доске!
Пока она бредёт вниз, сопровождая каждый свой шаг тяжёлыми вздохом, и молитвенно смотрит на первые ряды в ожидании подсказок, Глебов переключает всё внимание на меня.
– Значит так, Кира, – очередное потрясение, – ладонь кладём на стол и не шевелим ей до перерыва! Будет ломить – терпи, иначе останешься без руки на ближайшую неделю. Всё понятно?
– Д-да, Илья Глебов-вич, – надеюсь, что заикание не останется со мной на всю жизнь!
– Меркулова, я всё вижу! – он разворачивается в тот момент, когда она пытается подсмотреть ответ у Паши, нашего второго математического гения. – На пересдачу захотела?
На пересдачу не хочет никто и оставшееся до перерыва время тишину в аудитории нарушают лишь нервные ответы студентов и шорох перелистываемых страниц.
– Кира, задержись! – благодаря Глебову руке вернулся приличный вид и я не могу проигнорировать просьбу. – Как рука?
Выходящие из аудитории студенты его не смущают, потому что он забирает гипотермический пакет, достаёт из стоящей рядом аптечки эластичный бинт и как-то хитро перетягивает мою кисть.
– Всё хорошо, – я сжимаю и разжимаю кулак, чтобы убедиться, что пальцы практически в норме, – если бы не вы…
– Сама ехать сможешь? – льдистые глаза смотрят пронзительно, как не снилось и рентгену.
– Д-да, – точно останусь заикой. – Спасибо за беспокойство.
– Уверена? – уточняет он, собирая материалы для лекций в стильный кожаный портфель.
– Уверена, – гораздо твёрже отвечаю я. – Всего хорошего, Илья Глебович.
Я звоню Александре Борисовне, предупреждаю, что задержусь и заезжаю в ближайший травм пункт. Зелёные стены, толпа народа разной степени опьянения и въевшийся в стену запах хлорки.
Надо бы ехать в платный, но я не хочу. Здесь мне комфортнее и лучше думается. Хотя какие раздумья… В голове только одна мысль – я наивная дура! Может, и правда отчислиться? В конце концов, у нас полно институтов и в половине из них точно есть факультет журналистики, зато нет Меркуловой и Хоффмана. Хотя после сегодняшнего ему самое время отчислиться. Самое смешное во всём этом то, что Глебов действительно оказался «нормальным мужиком», не знаю как Хоффман, а я уверилась в этом на все сто процентов.
В любом случае для начала неплохо бы закрыть первый курс, а уже потом думать обо всём остальном.
«Привет. Что с последней квартирой?» – Кирилл настаивает именно на ней, но последнее слово за мной, а я медлю. Стоит согласиться, что это и правда лучший для нас вариант – новый дом, закрытый двор и все остальные радости жилого комплекса комфорт класса. Осталось договориться о планировке, потому что мне даром не нужна сто пятидесяти метровая квартира, а Кирилл искренне уверен, что чем больше, тем лучше. Конечно, ему ведь в ней не убирать!
Пока я пытаюсь набрать текст левой рукой, на экране высвечивается вызов.
– Да?
– Привет.
– Привет.
– Наполеон или Эстерхази? – невозмутимо интересуется Вадим.
– Ни то, ни другое, – чаепитие сегодня не удастся, неизвестно сколько времени я проведу в травм пункте, – извини, вечер отменяется.
– Что-то случилось? – хмурое беспокойство в голосе. Герои они и в Африке герои!
– Как сказать…
Самое забавное в нашей «дружбе» то, что Вадим не интересуется ничем, не настаивает на откровениях о Кирилле или разводе, не давит, ничего не требует, принимая все мои выходки как данность. Вроде, чем бы дитя не тешилось… И есть вероятность, что с квартирой я тяну уже потому, что в этом случае мне, без вариантов, придётся переезжать. Но в этом я отказываюсь признаваться даже самой себе.
– Где ты? – и я не могу промолчать, тем более, что повязку наверняка придётся носить не один день.
– В травм пункте, – признаюсь со вздохом.
– Надеюсь, потому, что кого-то пожалела?
– Увы, – в последнее время больше остальных мне хочется пожалеть себя.
– Хорошо, я понял насчёт вечера, – судя по звукам, Вадим вышел на улицу. – Сашка с Александрой Борисовной? – я всего раз назвала при нём её имя.
– Да, – в коридоре происходит какое-то оживление, – извини, мне пора.
– До встречи!
Неразбериха быстро заканчивается, и я откидываю голову на холодную стену. Может, хоть так в ней прояснится? Что я имею на сегодняшний день? Более-менее выясненные отношения с Кириллом, доведённые до той стадии, когда он точно знает, чего я от него жду и смирился с этим. Надеюсь, что смирился.
Внезапно оконченный бракоразводный процесс, притом, что я рассчитывала на долгую бумажную волокиту. Но, оказалось, если супругов устраивают все условия, одного заседания оказывается за глаза.
Пока шаткую, но всё же должность, и перспективу своим умом быстро оказаться «в штате» известного издания.
