На прошлой неделе я действительно наняла репетитора – студента Лёшу с профильной кафедры и честно вникала в тонкости этого всего по два часа практически ежедневно. Сравняться с Хоффманом я не планировала, надеясь только на заслуженную тройку, и вчера Лёша убеждал меня, что даже самый требовательный преподаватель её мне поставит.
Не сказать, чтобы я ему поверила, но что мне оставалось? Лишь надеяться на благодушие Глебова. И на то, что он не примет моё прошлое хамство на свой счёт, справедливо списав его на состояние аффекта после выходки Хоффмана.
Это всё, конечно, прекрасно, но что делать мне?!
Озарение, как вспышка, и уже слегка подрагивающими пальцами я набираю номер. После того случая с Вадимом мы виделись только раз, но нельзя сказать, чтобы я специально игнорировала его существование. Просто он не звонил, а я несколько раз порывалась, но так и не нажимала на значок вызова.
Я словно вновь оказалась восемнадцатилетней девчонкой, вот только если Кирилл был напорист и решил всё за меня, то сейчас Вадим предоставил мне полную свободу действий. И, чтобы это понимать, мне не нужны долгие разговоры ни о чём.
До того, как вступит в силу решение суда ещё восемь дней, а я не могу ничего решать, всё ещё официально считаясь замужем. Да и не рановато ли?! Но сейчас у меня банально не остаётся другого выбора.
– Кира?
«Разрешишь?»
– Привет, прости, что беспокою, но у меня вопрос жизни и смерти!
В который уже раз? Честное слово, на его месте я давно послала бы навязчивую соседку по известному адресу. У меня у самой уже такое ощущение, что я хамски пользуюсь его симпатией!
– Что-то случилось? – В голосе Вадима – ни капли усталости от моих просьб.
– Я… Правда, извини меня, пожалуйста, но мне больше не к кому обратиться!
– Кир, прекращай уже и скажи нормально, что случилось!
– У меня экзамен, а няня попала в больницу с сердцем. – Времени остаётся всё меньше даже с условием, что я на машине. – Папа не успеет, подруга не может вырваться, а Кирилл недоступен, а я… – Вот что у меня в голове? Я собираюсь доверить сына человеку, которого знаю сколько? Две недели? Три? Но интуиция молчит, только подстёгивая ощущение, что Вадиму можно было бы доверить и новорождённого. Правда, слова застревают в горле, и продолжить я всё равно не могу.
– Ты уверена, что Сашка меня не испугается? – У Вадима нет таких проблем, и тихий смешок в трубке словно сбрасывает целую гору с моих плеч.
– После Касатки вряд ли, – мой голос звучит немного увереннее, – теперь вместо слонов мы рисуем одни вертолёты. И не сказать, чтобы у меня получалось сильно лучше, чем у двухлетнего ребёнка.
– Тогда у меня не остаётся выбора, – демонстративно вздыхает он, – я не могу оставить маленького героя без рисунка настоящего военного вертолёта!
– Я… – Зажмуриться на мгновение, нервно закусить губу, и как в омут с головой. – Я могу на тебя рассчитывать?
– Всегда можешь, Кир. – Гораздо серьёзнее, чем требует того ситуация. – Открывай.
Мне требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя, сделав несколько глубоких вдохов и медленных выдохов. По заветам Скарлетт О’Хара я подумаю об этом завтра, а сегодня у меня – экзамен.
– Спасибо! – начинаю я, только открыв дверь. – Ты не представляешь, как меня выручишь!
– Мама! – Сашка несётся в коридор, но при виде Вадима тормозит и прячется за мои ноги. – Ой.
– Саш, это дядя Вадим. – Я присаживаюсь на корточки, обнимая сына одной рукой. – Он побудет с тобой, пока я съезжу по делам.
– Привет, герой! – Вадим следует моему примеру и подаёт ладонь Сашке, но тот только смотрит исподлобья. – Мама говорит, что ты рисуешь. Хочешь, научу рисовать вертолёт? – И достаёт из-за спины модель той самой Ка-60, заставив потерять дар речи не только Сашку, но и меня.
– Откуда?
– Сослуживцы подарили несколько лет назад, – пока Сашка во все глаза смотрит на вертолёт в руках Вадима, он объясняет мне, – но, знаешь, я не любитель сувениров, а конкретно этот я могу воспроизвести с закрытыми глазами и без постоянного напоминания.
– Ты знаешь, что полон сюрпризов?
– Это хорошо?
– Дядя? – выдыхает Сашка, очень вовремя не дав мне ответить, и тянет руки к игрушке, разом забыв про меня. – Мозно?
– Неси на стол. – Сын принимает вертолёт, как величайшую в мире ценность, и скрывается за поворотом. Можно подумать, что в игрушках у него не лежит ещё два, пусть не таких реалистичных, но тоже интересных! – Сейчас будем рисовать.
– Спасибо! – Я не знаю, как выразить всю степень своей благодарности, но Вадим смотрит на часы.
– Кир, тебе на экзамен не пора?
– Чёрт! – ругаюсь снова и мысленно даю себе за это подзатыльник. – Если вдруг что случится – сразу звони! Я сразу же приеду и плевать на экзамен!
– Даже не сомневался. – Хмыкает он и буквально выводит меня за дверь.
– Ты точно уверен, что справишься?! – Последний взгляд обеспокоенной матери.
– Я уверен, что ты опоздаешь, если не прекратишь волноваться. Иди уже, Кира.
