– Если я скажу, что по-соседски заехал за солью ты поверишь? – мне не нравится его взгляд, не нравятся засунутые в карманы руки и та атмосфера, что с каждым мгновением становится всё более натянутой.
Потому что ему нечего делать в моём доме, моём подъезде и, тем более, в моей квартире! И Вадим понимает это не хуже меня.
– Какая разница? – Я не поднимаю взгляд выше его носа. – Раз ближе соли не нашлось, будет жестоко не поделиться.
Я разворачиваюсь и собираюсь идти на кухню. Только для чего? Серьёзно насыпать соль? Не знаю, но мне нужна передышка, чтобы собраться с мыслями и подумать. А для этого необходимо отгородиться от него хотя бы одной стеной. От спецназовца с многолетним стажем.
Я не успеваю заметить, как оказываюсь прижата к его груди.
– Кира! – рваный шёпот – как признание.
Его джемпер пахнет дождём и машиной, словно Вадим не один час просидел в салоне. Решаясь?
– Уйди. Пожалуйста!
Мой отчаянный стон и руки, медленно скользящие вверх.
Мечтающие снова обнять его, прижаться всем телом. Его куртка падает на пол моими стараниями, и я зажмуриваюсь, всем существом воскрешая в памяти образ идеального семейства. И ладони сжимаются в кулаки, до боли впиваясь ногтями в кожу, а я нахожу в себе силы встретить его взгляд. Думаю, что нахожу.
– Ты должен уехать!
«Ты должен остаться!» – вопит глупое сознание.
– Тебя ждёт семья.
«Я ждала тебя целый год!» – в каждом ударе сошедшего с ума сердца.
– Ты не имеешь права быть здесь.
«И разрушать построенное собственными руками счастье», – и мой пульс останавливается. Кажется, скоро я присоединюсь к папе в кардиологии. Потому что сердце не в состоянии выдержать качели от двухсот до сорока ударов в минуту.
– Не имею, – соглашается Вадим и касается моей щеки.
Плевать, что он подумает! Ирина. Алиса. Ирина. Алиса. Только эти два имени помогают хоть как-то отстраниться от происходящего. До того момента, пока я не чувствую лёгкое, словно крыльями бабочки, поглаживание нижней губы. Мои глаза распахиваются, встречаясь с его взглядом, а судорожный вздох ловят уже его губы.
Разъедающая душу тоска сметена, смыта чистой волной удовольствия. Как я жила без него всё это время? Как вообще можно жить без воздуха? Это не поцелуи – это то, что возвращает из мрачных глубин неполного существования и меня, и его. То, что наполняет до краёв. То, что даёт силы держаться против целого мира. Только бы знать, что он – в моей крови, и чувствовать его за своей спиной.
Под моими ладонями снова старые шрамы и в мире нет ничего более сносящего крышу. У нас остаётся пару минут до следующего взрыва, и я стремлюсь рассмотреть его всего. Коснуться сильной шеи, сведённых мышц плеча, предплечья. Почувствовать под ладонями спину, царапая её ногтями.
И поймать его взгляд, чтобы добить воскресшие было чувства осознанием.
Ирина.
Алиса.
Фитилю не суждено догореть, потому что я с силой отталкиваю Вадима и вскакиваю. Как мы успели оказаться на диване?!
– Кира! – в его голосе хрипотца, от которой у меня сводит не только низ живота, но, вообще, всё, что только может свести.
– Чёрта с два!
Раскрытый ноутбук боком валяется на полу, не замеченный в пылу страсти.
– Убирайся, Вадим! – в его имени – моё проклятье.
Да и плевать! Я лучше сдохну от желания, чем заставлю кого-то пережить то, что досталось мне!
– Кира, прекращай!
Он поднимается – мощный, как медведь и пластичный, как гепард и я трусливо отступаю за барную стойку.
– Что прекращать? – осознаю собственное бегство и выступаю ему навстречу. Кто угодно соблазнился бы кружевным бюстье, но Вадим не опускает взгляд ниже моих глаз. – Напоминать тебе о существовании собственной семьи?
– Кир, Ирина…
– Не смей оправдываться! – с шипением я тыкаю острым ногтем ему в грудь. – Я не собираюсь ничего слушать! Меньше всего я ожидала, что именно ты решишься на измену! Как же ребёнок, Вадим?! Подумай хотя бы о его спокойствии!
– Обязательно подумаю, – невероятно, но Вадим улыбается! Легко и радостно, в то время как я по-настоящему готова его убить только за попытку изменить… жене? – После того, как осуществлю собственную мечту!
Идиотка! Засмотрелась в его глаза, не смогла сбросить наваждение пробирающего шёпота. А теперь пытаюсь вырваться из объятий бывалого военного, который безошибочно находит путь в мою спальню.
– Не смей! – Его глаза смеются, когда он бросает меня на кровать. – Только тронь меня, Вадим, и я ославлю тебя на весь город! – Вряд ли Олег будет в восторге, но в этот раз ему придётся потерпеть.
– Смелая воинственная журналистка. – Я встаю перед ним, и Вадим удерживает меня за плечи. – Значит, для тебя не станет сложностью подтвердить, что Ирина – моя сестра, – последние два слова – мне на ухо, и я замираю.
– Что?
– Ирина Протасова, в девичестве Урманова – жена Рината Протасова, мать Алисы и Алёны Протасовых, – продолжает он издевательским шёпотом, целуя меня после каждого слова.
– Врёшь! – на выдохе и тоже шёпотом.
– Будем будить достопочтенное семейство в двенадцать ночи? – спрашивает Вадим и отходит на шаг.
