— Себя прибей. В общем так, Прохоров, — я устало потерла глаза, — мы завтра едем к нотариусу. И ты все переписываешь на меня. И говоря «все», я имею в виду – все. Жилье, фирму, машины. Все! Не хочешь на меня – пиши на детей. Я не для того пахала, чтобы теперь на своем горбу и за счет своей семьи тащить какую-то предприимчивую девку в сладкую жизнь. И я не собираюсь, если вдруг с тобой что-то случится, воевать с твоим внебрачным сыном.
Он только кивнул.
— Я все перепишу. Мне ничего не надо. Только чтобы ты рядом была.
Я и была все время рядом! Всегда! Один раз только на детей отвлеклась, и все, приехали.
Что же ты натворил, а? Что ты наделал?
— Что теперь будет, Тань? — он будто продублировал мои мысли.
У меня ком поперек горла:
— Ничего хорошего, Прохоров.
— Если ты про развод, то я его не дам. Даже не пытайся. У нас трое детей, четвертый будет.
— Пятый.
— Чего?
— Мой ребенок будет для тебя пятым. Четвертым – тот, что от Ольги.
Глеб угрюмо нахмурился:
— Я его не хотел, не просил. Он мне не нужен.
Еще одна Ольгина ошибка.
Это только в сказках мужчина, конечно же миллиардер, ну или на худой конец миллионер какой-нибудь замшелый, узнав о том, что от него залетела случайная, ничего не значащая в его жизни девица, тут же готов обделаться от восторга при одной мысли о незапланированном ребенке. Готов пройти сквозь огонь, воду и медные трубы ради внезапного детеныша.
В жизни ничего подобного нет. Такой вот несанкционированный залет – всегда нежеланная обуза. Проблема, которая не вызывает ничего, кроме раздражения, и от которой по возможности надо избавиться. И никаких там чувств отеческих, восторга и прочей дури, на которую рассчитывают предприимчивые девочки, нет и в помине. Да что тут говорить, некоторым и те, что в браке рождены, могут стать ненужными, не говоря уж про нагуляша, способного в разы усложнить размеренную жизнь.
Такова некрасивая правда жизни – дети бывают ненужными. Причем по вине взрослых. Например, по вине вот таких Оль, рассчитывающих на преференции. Или по вине мужчин, желающих развлечься, но не желающих думать о возможных последствиях. Увы.
И нет, я не прониклась. У этого ребенка есть хитросделанная мать, которая все это устроила ради наживы. Вот пусть она о нем и думает. Я буду думать исключительно о своих детях.
— Просил – не просил, это уже другая история, Глеб. Он есть. Я не знаю, какое у тебя в дальнейшем будет отношение к этому ребенку, но запомни одну вещь. Для меня он всегда будет свидетельством измены и предательства. Я не желаю ему зла, но никогда не заикайся о том, чтобы привести его к нам домой. Никогда не пытайся познакомить его с МОИМИ детьми. Если планируешь принимать участие в его жизни – будь добр, избавь меня от сопливых подробностей типа первых зубов, шагов и прочего. Мне все равно. И нет, мне не стыдно. Я не всепрощающая овца, которая будет принимать нагулянных детей своего мужа. Пока еще мужа.
— Тань…
Я требовательно вскинула руку:
— У тебя был шанс говорить, но ты предпочел молчать. Теперь моя очередь. Дослушай, пожалуйста. Я понятия не имею, как сложится наша с тобой дальнейшая жизнь. Будет развод, не будет. Сам понимаешь, я пока в шоке и не могу трезво мыслить. Но сразу предупреждаю, я не дам тебе покупать машины, квартиры и прочие блага для твоей второй семьи. Мне плевать, кто и чего там хочет и в чем нуждается. Мы подпишем с тобой все необходимые юридические документы, чтобы эта бл…благороднейшая девушка не имела возможности присосаться к нам.
— Все подпишем, — он кивнул.
— Не думай, что я пытаюсь защитить тебя от поползновений этой жадной мадам. Я это делаю исключительно ради своих детей и себя.
— Я понимаю, Тань. Ты все верно делаешь. Это я дурак, растерялся, начал какую-то дичь творить вместо того, чтобы…— Глеб удрученно махнул рукой
Надо же, сколько покаяния. Прямо куда деваться, святой человек!
— Надо было, — согласилась я, — но ты этого не сделал. Струсил.
— Струсил, каюсь. Надо было сразу посылать со всеми ее финансовыми претензиями.
— Ну ты же не совсем сволочь, Прохоров? Ребенка наделал – отвечай. Я надеюсь, тебе хватило мозга сделать тесты и убедиться в том, что он твой? Да?
Он кивнул, а у меня снова екнуло. Какая-то часть меня до сих пор надеялась, что сейчас выскочит чудило и завопит: Шутка! Улыбнитесь! Вас снимает скрытая камера!
Увы, чуда не случилось, шутка не удалась.
— Ну тогда алименты тебе придется платить в любом случае. Не так много, как твоя цаца планировала, потому что я тоже на них подам, — я не знаю, как мне хватало сил говорить ровным голосом. Внутри все просто в хлам, — так и быть, можешь снять им квартиру. Без изысков. На другом конце города. Я лично это проверю, чтобы у тебя не было соблазна замахнуться на какой-нибудь элитный пентхауз. Когда закончит школу – поможешь поступить, если эта помощь будет требоваться. А на восемнадцать лет можешь обеспечить его базовым жильем. Ребенка! Не его мамашу!
Хрен этой белобрысой суке, а не сладкая жизнь!