Глеб был виновен, по всем фронтам, и я понятия не имела, смогу ли его простить за то, что он не только изменил, но вдобавок оказался настолько дремучим дураком, что из-за его тупости у меня теперь дыра в сердце.
Но от Ольги меня рвало еще больше. Дрянь малолетняя ведь только ради денег влезла! И плевать ей с высокой колокольни на то, что семья на грани развала. Главное же, чтобы на карту регулярно капало и вкусно кушалось за чужой счет, ради этого можно и на чужого мужа залезть, и никому не нужного ребенка заделать. Главное – денежки, а как, каким местом и ценой каких жертв, совершенно не важно.
Я зажмурилась, пытаясь собрать себя воедино, найти какой-то островок спокойствия внутри себя. А в голове стих детский на повторе: Тише, Танечка, не плачь…
— Что мне сделать, чтобы ты простила?
Да откуда я знаю? Почему я вообще должна это знать? Можно подумать, я к такому повороту заранее готовилась и прорабатывала варианты!
— Улыбаться, когда я заведу себе любовника, — просипела, продолжая жмуриться.
— Таня!
— Никаких «Таня». Тебе захотелось тряхнуть стариной и показать мастер-класс этой пучеглазой мерзавке. Что ж, теперь я тоже имею право на личного инструктора.
— Прекрати!
— Не нравится? — я открыла глаза и посмотрела на его бледную, напряженную физиономию. — Может, еще выдашь этот перл про то, что мужикам надо, что у них потребности. А женщина – это хранительница очага, которая всю жизнь на своего Васю должна молиться и по сторонам не смотреть? Если так, то у меня для тебя плохие новости, милый. В полигамном виде полигамны и самцы, и самки. Все остальное – бред собственников и лицемерных моралистов. И если один из партнеров нарушает клятвы верности, то второму нет никакого смысла за них цепляться.
— Татьяна!
— Все. Разговор окончен, — у меня больше не было сил. — С этого дня ты спишь в гостиной, Прохоров. И не лезь ко мне лишний раз. Я должна многое обдумать.
Глава 10
Я ничего не обдумывала. Просто легла, глаза закрыла и провалилась в сон, потому что мой беременный организм сказал «это уже перебор».
Слишком много стресса на меня одну. Вернее, на нас двух. Бедный ребенок внутри моего живота, наверное, обалдел от того количества «приятных» моментов, которые на него обрушились в последние дни.
Утром проснулась от того, что мне неудобно. Как назло, нестерпимо хотелось закинуть ногу на спящего рядом мужа. Только увы, спал он в другой комнате. Пока в другой. Возможно, скоро будет спать за пределами дома.
От мысли об этом хотелось удавиться, но я, как истинная беременная предпочла отправиться в туалет и обниматься с белым другом.
Этот поганый токсикоз меня доканает.
У меня как-то через раз. Первая беременность – шиворот-навыворот, только успевала что-то съесть и сразу бежала в уборную, вторая – спокойно, а третья снова с приключениями.
А может, это просто возраст? Может, я просто древняя калоша, которая не умеет предохраняться и под старость лет нашла себе заботы?
М-да, сильно Оленька мою самооценку надломила. Ничего не скажешь.
Я умылась, привела себя в порядок, а когда выползла из ванной, на кухонном столе меня ждала кружка с брусничным чаем.
Эх, ты ж…
Запомнил, гад.
В первую беременность я только этим чаем и спасалась. Вроде крутило, вертело так жутко, что лишний раз пошевелиться страшно, а как выпивала кружечку, так все и проходило.
Столько лет прошло, а он не забыл.
У меня защипало глаза. Пришлось поднимать взгляд к потолку и дуть, чтобы слезы не потекли.
Сам Глеб ко мне не вышел, и я была за это очень ему признательна. Пусть со слезами справиться удалось, но в душе-то по-прежнему был раздрай.
Только когда уже настало время собираться, мы столкнулись в прихожей.
— Ты не завтракал?
— Аппетита нет, — невесело усмехнулся Глеб.
Выглядел он так хреново, будто его тоже мучал лютый токсикоз. Осунулся как-то, посерел, под глазами залегли густые тени.
Так и хотелось схватить его за грудки, встряхнуть, чтобы зубы клацнули, и со всей мочи проорать прямо в лицо:
— Что ты с нами сделал, Глеб? Доволен?
Неужели мимолетное удовольствие с левой девкой стоило того? Стоило моего разбитого сердца? Растоптанного доверия? Попранного семейного уюта?
Мне просто этого не понять. Как можно рисковать всем, что для тебя важно, ради желаний одного отростка? В том, что семья для Прохорова важна, я не сомневалась. В том, что я важна, дети, наш дом, наша жизнь. Никаких сомнений. Но разве от этого легче? Нет.
Мы отправились к нотариусу и провели там полдня, подписывая просто уйму документов. Все ушло на меня и на детей
Каюсь, в какой-то момент немножко кольнуло. Как-то неудобно стало, что забираю совместно заработанное себе, но потом вспомнила Оленьку и ее жадные глазки, и успокоилась. На войне все средства хороши.
Еще больше времени заняло переоформление документов на работе.
Надо было видеть лица наших юристов, когда они узнали, что я буду единоличной владелицей бизнеса, а Прохоров останется на своей должности, но уже в роли наемного рабочего.
На это ушел весь день.
Уже под вечер мы, измученные в хлам и обоюдно несчастные, выползли на крыльцо.