После Олесиного звонка мне не дышалось нормально. Легкие будто перетянули железными шипастыми скобами, и с каждым движением они все сильнее впивались в измученную плоть.
Разве так можно?
Этот вопрос пульсировал в голове, выжигал сетчатку и набатом долбился в ушах.
Разве, мать вашу, так можно?!
Влезть в семью, сломать все там. Растоптать чужую веру в людей, чужую самооценку, ценности? Причинить боль, не жалея ни взрослых, ни детей. Насрать везде, намусорить. И все, потому что взяла и решила, что хочет. Хочет чужого мужа, чужое место, чужие вещи, деньги, жизнь. Все хочет. Сразу, на халяву, расплачиваясь за это исключительно технологическими отверстиями между ног. Решила, что ей нужнее, чем какой-то там незнакомой тетке и ее выводку. Она же ведь моложе, красивее, лучше!
Только чем?
Мне кто-нибудь может объяснить, почему вот эти охотницы за сладкой жизнью уверены, что они лучше тех, кто бережет семью, рожает детей не ради выгоды, а по любви. Тех, кто с самого начала рядом? Кто помогает становлению мужчины, обеспечивает надежный тыл, уют, ласку? Лучше тех, кто строил кирпичик за кирпичиком, а не прискакал с открытым, перекошенным от жадности ртом на все готовое?
Я не буду обесценивать ни себя, ни других женщин и говорить, что мужчины всего всегда достигают сами, и только благодаря своему собственному таланту, хватке и харизме. Есть такие, да, не спорю. Но гораздо больше тех, кто это делал ради семьи и вместе с семьей. Шел вперед, зная, что за спиной человек, который всегда будет подавать патроны и поддерживать, даже если весь мир повернется одним местом. Приходил домой после провалов и неприятностей, и его встречали с распростертыми объятиями, утешали, снимали боль, дарили новые крылья и уверенность, что нельзя сдаваться, и все получится.
А потом появляется ЭТО. С крашеными волосами, накачанной жопой и уверенностью, что ее физических данных достаточно для того, чтобы перечеркнуть годы чужой жизни.
И что самое жуткое, порой этого и правда хватает, чтобы поймать бывшего хорошего семьянина на крючок, ввести его в состояние «седина в бороду, бес в ребро». А если не хватает, то можно, как Оленька, сыпануть чего-то в бокальчик и, воспользовавшись моментом, подставить задницу.
Сейчас стошнит.
От всех этих мыслей у меня крутило желудок. Так гадко. Так мерзко. И какое-то всепоглощающее чувство беспомощности. Потерянности.
Моя вера в этот мир трещала по швам. Я все силилась понять, откуда берутся вот эти охеревшие от собственной охрененности цыпы, и не могла. Это было выше моего старомодного понимания.
А к вечеру мне позвонил Степан и сказал, что собрал все, что мог на девочку Олю.
Если честно, я уже и забыла, что просила брата о помощи. Все, что надо, я и так уже знала, но на встречу все-таки отправилась.
— Ты как? — спросил Степан, когда я пришла в кафе.
— Прекрасно, — я криво усмехнулась и кивнула на тоненькую красную папочку, лежавшую на столе, — это оно?
— Оно.
Я плюхнулась на диванчик, сделала заказ – кофе и Наполеон – и только после того подтянула досье к себе.
— Есть что-нибудь интересное?
Степан пожал плечами:
— Нет. Обычная девка из маленького города. Отец работает на фабрике, мать – медсестра. Сестер, братьев нет. Образование такое себе. Опыта работы – кот наплакал. У себя в городе работала пару месяцев в магазине белья, а в столице перебивалась эпизодическими заработками и тем, что присылали родители.
И вот ЭТО свято верило в то, что оно лучше, достойнее остальных. В то, что весь мир просто обязан прогнуться под ее хотелки и преподнести желаемое на блюдечке с золотой каемочкой.
Боже, дай мне такую же самооценку! Очень прошу.
— С кем она общается? Подруги есть?
— Да, там дальше.
Я пролистала еще пару страниц и наткнулась на три имени.
Там была Екатерина Симакова – та самая, которая теперь была под следствием из-за рассылки недопустимого контента несовершеннолетним. Олеся Фролова, на чьей фотографии я задержалась чуть дольше. Симпатичная, мягкая, с немного грустными глазами. Как ее вообще угораздило связаться с такой компанией?
Была еще одна - Ирма Ветлицкая. Уж не жена ли Сергея Ветлицкого?
Прочитав чуть дальше, убедилась – и правда жена. Новая. С прежней он развелся чуть больше года назад, отправил ее с детьми к маме на другой конец страны, а сам тут же привел в дом новую любовь.
Что ж, теперь понятно, что это была за подруга, которую так сильно заботило благосостояние Оленьки, что провела ее на закрытое мероприятие, как на выставку породистых кобелей.
Интересно, сама так же мужа заполучила? Напоила, томно поулыбалась, сказала, что он самый огненный мачо, и только с ним ее девичье сердечко поет от радости?
Тьфу, блин. Мерзость.
Чувство гадливости все усиливалось, и к нему подмешивалось все больше ярости и злости.
— Степ, а вот про эту куклу можешь мне что-нибудь узнать, — я постучала ноготком по фотографии жгучей брюнетки.
Он не стал задавать лишних вопросов, только кивнул:
— Попробую.
— Спасибо, дорогой.