Вот и посмотрим, как эта томная барышня «любит» своего возрастного папика, бессовестно уведённого из семьи. Если там и правда любовь – без проблем, пожму плечами, вздохну и отступлю.
Но если нет, то размотаю в хлам.
Безнаказанным не уйдет никто.
Почему я не сказала мужу о том разговоре с Олесей? Хороший вопрос…
Ведь по логике вещей я должна была бежать к нему, теряя тапки, и с криком «я знаю, что тебя подставили» падать в крепкие мужнины объятия.
Это по логике. А по факту, не получилось.
Почему?
Да потому что я со всей этой ситуацией словила хренову тучу комплексов.
Ольга со своими планами по завоеванию чужого обеспеченного мужика не только расколола нашу семью, посеяв сомнения там, где их отродясь не было, но и сломала что-то внутри меня. Сорвала какой-то тумблер, отвечающий за внутреннее спокойствие, уверенность в себе и в людях, которые окружали.
Я не знала, сколько времени потребуется на то, чтобы снова поверить в себя и избавиться от мысли о том, что кругом полно молодых, красивых девок, а я уже не так хороша, как прежде. Возраст, трое родов, четвертая беременность…
Нет, я хорошо выгляжу. Просто прекрасно. Но с одной единственной поправкой: «для своего возраста». И сколько угодно можно ерничать и тешить себя надеждами, что настоящая женщина как коньяк, с годами становится только лучше, но молодость – это молодость. Там не только сияющая, нежная кожа, блеск в глазах, но и свежесть, порой приправленная изрядной долей наивности. Той самой, на которую так часто ведутся взрослые мужики, почему-то на старости лет как никогда уверенные в своей неотразимости.
Почему у нас так не получается? Почему сомневаемся, подозреваем, ревнуем, вместо того чтобы просто наслаждаться жизнью?
Слишком сложные вопросы. Слишком неприятные.
Да, мне потребуется время, чтобы снова встать на ноги и вернуть себе цельность. И я уверена, что процесс пойдет быстрее, если рядом будет Глеб. Он любит меня. Да что уж врать – и я его люблю, несмотря на то, что вытащил из меня километры нервов.
Но дело ведь не только в любви. Дело в доверии, и мы снова возвращаемся на исходные позиции, где меня распирало от внезапно обретенных комплексов.
Такой вот замкнутый круг.
К психологу что ли сходить? Может, поможет?
Или с подругами еще раз поделиться? Или с мамой?
Я понимала, что нельзя все держать в себе – однажды может сорвать резьбу, и тогда последствия будут крайне неприятными, но не могла заставить себя говорить. Ни с кем.
Почему?
Мне потребовалось несколько дней, чтобы ответить на этот вопрос самой себе.
Потому что хотелось проверить. Одна часть меня говорила, что это дурацкая идея, что если хочу остаться с Глебом, то надо идти наверх, а не сталкивать саму себя вниз. Надо дать ему шанс и идти дальше, не оглядываясь, как бы тяжело это ни было по началу.
Но другая я, зубастая, когтистая и чертовски подозрительная, хотела удостовериться в том, что все не зря. Что прощение в итоге не станет пустышкой, не обесценится из-за какого-то беса, тыкающегося в ребра и другие не столь твердые места. Она хотела убедиться, что выберут ее. Не на словах, а на деле.
Вдруг, несмотря на то, что в прошлый раз Глеба действительно подставили, на самом деле он очень даже не прочь вкусить запретного плода уже осознанно, по доброй воле. Вдруг сказав о разговоре Олесей, я попросту спугну его.
В этот момент я практически ненавидела себя. За то, что занимаюсь откровенной фигней, за то, что веду себя как мнительная истеричка, за то, что скатываюсь на тот уровень, на который никогда и ни при каких условиях не позволяла себе опускаться.
Это давило на меня, лежало неподъемным грузом на плечах, но я не могла себя перебороть.
Сука-Оленька добилась своего, посеяла такие семена сомнений в моей душе, что хрен вытравишь. И за одно это мне хотелось вздернуть ее на первом попавшемся столбе.
Неделю я провела в полнейшем смятении. Неделю не находила себе места и спорила сама с собой. Наблюдала за тем, как Глеб возился с дочерью, как старался ради нее, ради нас, и чувствовала, как уши начинало калить от уколов совести. А потом замечала, как в офисе в лифт входила какая-нибудь молодая девка в узкой юбке, обтягивающей тугую задницу, и снова зверела.
Это когда-нибудь кончится? Меня когда-нибудь отпустит? Или теперь всегда так будет?
Ответа на этот вопрос у меня не было. Я пребывала в подвешенном состоянии, мучилась, терзая саму себя противоречиями. То накручивала до самых небес, то успокаивалась и повторяла про себя, что еще немного, и все наладится.
Спасибо беременным гормонам, которые подливали масла в огонь, и от которых порой напрочь сносило кукуху.
В общем, сложное было время. Непростое.
Я металась из крайности в крайность, откладывала разговор по душам с мужем, собиралась с духом и в результате дотянула до того момента, когда Ольга и правда решила воплотить в жизнь свой коварный план…
Я была на небольшом производственном совещании, когда прилетела смска «знаешь, чем твой муж сейчас занимается?»
Ну ё-моё… Началось.