С одним не пересекаешься, и вроде как и не знаком. С другим же каждый день в лифте ездишь. Начинаешь здороваться, общаться. Через неделю уже рад этому соседу. Вы начинаете обсуждать погоду, желаете друг другу хорошего дня. После расстояние личного пространства сокращается до вопросов о здоровье и делах, разговоров о собаках, местах отдыха…
- Что, Юр, неужели она стала тебе так близка, что ты решился на адюльтер?..
- Нет. Не стала и не решился, - категоричным тоном заявляет Шацкий.
- В смысле? Ты сам-то понимаешь, что говоришь? - возмущенно вскрикиваю, поворачиваясь к мужу лицом.
- Юль, чтобы я сейчас тебе не сказал, все будет звучать глупо и неправдоподобно…
Сразу ничего не отвечаю на слова Юрия, просто смотрю на него.
Подумав, что тактика нападения и обвинения - это путь в никуда, смиренно выдыхаю:
- Говори, Юра, я слушаю.
Теперь на меня с вопросом: “Точно?” - во взгляде смотрит Шацкий.
Киваю, показывая, что готова слушать.
- Честно, Юль. До сих пор не могу понять, как это случилось. Я после ужина с партнером задерживаться в ресторане не стал, потому что на следующий день мы собирались рано утром на объект. Если помнишь, я позвонил тебе и сообщил, что все супер, договор подписали. Так болтая с тобой, и дошел до лифта. Тут нарисовалась она. Мы зашли в кабинку и обменялись парой слов. Дальнейшее даже вспоминать не хочу, - вздыхает Юрка, трясет головой и кусает губы.
Пока муж говорит, я возвращаюсь к столу, достаю из винного бара бутылку воды и сажусь в кресло.
Шацкий делает паузу и следит за моими действиями.
Увидев, что я его снова слушаю, продолжает говорить:
- Реально какая-то просто чехарда случилась…Могу обозначить лишь образно: в меня будто бес вселился, у меня крыша уехала, тормоза отказали. Я проснулся утром, а в номере словно мамай прошелся. Все перевернуто, вещи разбросаны. Юль, для меня, педанта, все это стало не то, что странным, а выходящим за грани моего понимания. И еще в мозгу, только пошлые картинки, от которых блевануть хотелось…
- И вся ЭТА грязь без защиты? - уточняю, морщась, словно мне в лицо грязную тряпку сунули.
- Давай опустим эти подробности, - раздраженно передергивает плечами Шацкий.
- Стоп! Юрий Леонидович, это касается не только тебя, но и меня, потому что у нас с тобой после той поездки близость была регулярно. Я должна знать, от чего лечиться.
От последнего слова Юрка дергается, словно через него пропустили ток.
- Ты вернулась от матери только через четыре дня. Я успел сдать анализы и убедиться, что здоров. Да, Юль, и у тебя были критические дни. Секса между нами не было. Короче, это все чудовищно неприятные частности. Мы с тобой оба здоровы.
- А ребенок? - задаю вопрос, от которого теперь дергает меня. - Ну, то есть беременность. Это как?
- Я тоже над этим думаю, - поникшим голосом, отвечает пока все еще мой муж…
- Не могу больше находиться в кабинете! Давит он на меня! Давай договорим в гостинной, - сиплю, вытаскивая себя из кресла, и иду к двери.
Шацкий мне ничего не отвечает. Он сидит за столом, обхватив руками голову. Понимаю, что ему непросто. Но…
У меня впервые за годы нашей жизни происходит слом парадигмы со сбоем эмпатии и сопереживания.
Вернее, они есть, и мне Юрку по-человечески, каким-то сто двадцать третьим чувством, жалко. Только…
Вопросы: зачем, почему, ради чего, стоило ли совершенное того, - на корню давят все лучшее, что еще осталось во мне.
Выходя из кабинета, я даже не оборачиваюсь и не жду Шацкого, как было всегда.
Уверена, что у вас такое тоже случалось. Ну, это когда вы неожиданно для всех и для себя тоже меняете манеру своего поведения и отношение к тем, с кем живёте, работаете, общаетесь. Делаете это не для демонстрации своего Я, а не преднамеренно, просто чувствуя так…
Ну, вот и я. Выхожу, не думая о Юрке.
Иду, раздражаясь тому, как громко стучат мои каблуки.
На каком-то автомате дохожу до кофемашины, делаю себе двойной эспрессо.
Возвращаюсь в гостинную. Скидываю туфли. Забираюсь с ногами на диван и, отпивая кофе, смотрю в окно.
Слышу мягкий хлопок двери и шаги мужа, но никак на них не реагирую, а продолжаю созерцать.
Юрка тоже делает себе кофе. Также с чашкой приходит в гостинную. Садится в кресло напротив меня.
Мажу равнодушно по нему взглядом. Вздыхаю.
Шацкий полностью зеркалит меня, и мы сидим в тишине вакуума.
Через время муж первым прерывает молчание.
- Юль, понимаю, ты ждешь от меня более весомых и четких объяснений. Но…Как это не прозвучит ужасно глупо от взрослого мужика, я не могу объяснить больше, чем сказал про эту...
Юрий осекается и дергается.
Кофе из чашки проливается на белый диван.
Шацкий матерится и виновато выдыхает:
- Извини, Юль. Я не хотел. Случайно получилось.
Понимаю, что он про пролитый кофе, но самой ужасно хочется съязвить обо всем происходящем и я себе в этом не отказываю: