— Послушай, девочка. Ты цела, — он глядит на мой синяк и отпивает кофе, — только по одной причине. И эта причина — я. — надменно произносит он.
— Но почему вообще я здесь? — искреннее непонимание происходящего заставляет чувствовать себя потерянной и неуверенной.
— Ответ прост — миром правят деньги. Я очень ценю свое время, а из-за твоего ухажера, мне пришлось немало побегать. Не люблю, когда хорошо отлаженную схему нарушают. Потому что, теряя время, я теряю деньги. И мне нужна компенсация. И Дима отдал тебя в уплату долга.
— Что это за долг такой?! Мне кто-нибудь уже что-нибудь объяснит? — ставлю чашку на стол, боясь ее разбить, на столько сильно трясуться руки. — Все равно не понимаю, как простой риэлтор мог связаться с тобой? — зажмуриваюсь на несколько секунд, стараясь переварить услышанное.
Владимир окидывает меня снисходительным взглядом, будто перед ним несмышленный ребенок.
— Так вот что он тебе сказал. Серьезно?
— Не риэлтор он. А п… — Владимир осекается, не договаривая слово. Сжимает руки в кулаки, на его шее проступает вена. — Не в твоем присутствии будет сказано, кто он. — Секунду молчит, подбирая нужное слово. — Он — вор.
— Как вор? — в полнейшем шоке переспрашиваю. — В смысле вор?
Услышанное никак не вяжется с представлением о Диме…
Но и до вчерашнего дня не знала, что у Димы есть любовница и что он готов отдать меня в уплату долга опасным бандитам.
Мой мир переворачивается с ног на голову прямо в эту секунду.
Словно до меня именно сейчас доходит вся серьезность происходящего.
Не может быть. Какая же я дура. Еще вчера верный жених
— Дима обокрал мафию?! — рот непроизвольно широко открывается, а на моем лице отображается гримаса ужаса.
— Мафию? — с недоверием в голосе и взгляде переспрашивает Владимир.
Он снова подозрительно косится в мою сторону, явно выражая сомнения в моих умственных способностях.
Я сказала то, что не следовало?
— В общем, он задолжал крупную сумму денег. А ты… — пристально смотрит на меня. — А ты эти деньги отработаешь. Сама вчера согласилась.
— Когда?! Что значит отработаю? — непроизвольно повышаю голос и чуть ли не вскакиваю со стула, но вовремя беру себя в руки и пытаюсь придать своему виду серьезность. — Я ничего не подписывала!
— Юрист что ли? Не нужна нам твоя подпись. У тебя вчера был выбор: уйти или остаться. А раз ты здесь, то выбрала ты второе. Дорогая, у тебя нет больше права голоса.
Владимир, склонив голову набок, постучал по столу пальцами, будто только что решив мою дальнейшую судьбу.
— И что же… Что же входит в эту, кхм, работу?
— Ты и дальше будешь делать вид, что не догадываешься?
Владимир становится максимально серьезен. Хмурит брови, перестает барабанить пальцами по столешнице.
Если бы я посмотрела на себя в зеркало, наверняка бы увидела, что побледнела. Мне хочется стать максимально незаметной. Втягиваю голову в плечи. Нервно закусываю губу.
Представляю, как превращаюсь в маленькую серую мышку, выбегаю на улицу и… тут же попадаю в слюнявую пасть Рамзеса. Меня передергивает.
Владимир внимательно смотрит на меня. Под его давящим взглядом мне становится не по себе.
— Телом? — понурив голову сквозь накатывающие слезы произношу неуверенно.
Давно предполагала такой вариант событий, но почему, почему же он тянет? И в чем ему от этого выгода? Да если бы он захотел, мог бы заполучить с десяток таких как я. Чтобы унизить Диму? Мог бы это сделать прямо у него на глазах, а не тащить за тысячу миль. И зачем было обещать, что меня не тронут?
Мужчина тихо посмеивается.
— Хватит, девочка, давно так не смеялся. За эти два дня ты продлила мне жизнь на пару месяцев, это точно.
Ему смешно. Здорово. А я за эти два дня по всем законам природы должна была поседеть! Смеется он. А мне каково? Я все потеряла! Дом над головой, любимого преданного мужчину. Теперь я сплошной ходячий комок нервов.
Осталась лишь одна подруга — Юля. Юля! Как же она должно быть переживает! Сказал ли ей Дима, где я? А если сказал, продумывает ли она план моего спасения? Возможно, уже сейчас, в эту самую минуту, она в полиции пишет заявление о моей пропаже.
Я с надеждой смотрю в окно, словно способна разглядеть сине-красные проблесковые маячки патрульных автомобилей. Но на заднем дворе лишь безмолвно колышется листва на деревьях.
Заявление же не примут раньше, чем через сорок восемь часов. Значит не стоит рассчитывать на быстрое спасение из плена.
Может быть, они вместе с Димой обсуждают, как вытащить меня из сложившейся ситуации?
Впрочем, нет. Нельзя на него надеяться. Не верю, что он вор. Но и честным человеком я больше не назову его. Он обманул меня несколько раз. Я хочу доверять, но больше не могу. Была ли хоть капля правды в его словах? Любит ли он меня вообще? И любил ли?
