Задняя дверь открывается и рядом со мной присаживается Юля, следом за ней Сокол. Владимир садится на переднее пассажирское.
— Трогай, Коршун. Отвезем девушек домой, — Владимир оглядывается через сидение и Юля делает ему какой-то жест, который я не успеваю разглядеть.
Владимир с Коршуном эмоционально переговариваются, в красках описывая, что сделают с Димой, когда его найдут. Владимир миллион раз успел пожалеть, что в прошлый раз Дима отделался так легко.
Они что-то еще говорят про Кондора и его связь с Димой, но я уже не в силах понимать происходящее. Сосредотачиваюсь на размеренном дыхании и сердцебиении Юли.
Лежа на плече своей подруги и глядя вникуда, краем глаза замечаю, что Сокол накрывает ладонь Юли своей рукой и сжимает ее, оказывая поддержку.
Кажется, я все-таки ошиблась…
Через непродолжительное время, течение которого я перестала чувствовать, мы подъезжаем к дому Владимира.
Я начинаю волноваться и паниковать, до тех пор, пока не убеждаюсь, что Юля идет следом за Владимиром, несущим меня на руках.
Меня плавно усаживают на уже знакомую кровать.
Я кутаюсь в плед, притягивая к себе колени, боясь оголить какую-либо часть своего тела. В приоткрытую дверь наблюдаю, как Юля, Владимир, Сокол и Беркут о чем-то перешептываются, переглядываются, периодически смотрят в мою сторону.
Юля что-то говорит мужчинам напоследок, затем заходит, закрывая за собой дверь. Теперь мы остались вдвоем.
Моя подруга садится рядом и кладет свою голову мне на плечо, поглаживая ладонью спину. От ее движений мне становится чуточку лучше. Она как никто другой понимает, что я не хочу видеть никого из мужчин. И говорить в целом. Поэтому Юля делает все максимально плавно и медленно.
Она идет в соседнюю комнату и слышится звук льющейся воды — начинает набирать ванну. Сама же возвращается ко мне, крепко обнимает и смотрит на меня.
— Катюш, — вкладывает в свой голос максимально возможное количество ласковых и заботливых нот, — давай примем ванну?
Я перевожу отрешенный взгляд на нее, затем в сторону открытой в ванную комнату двери, затем снова на неё. Слабо киваю, давая понять, что согласна.
В голове туман и неприятная давящая тяжесть. Еще пару дней назад, я считала, что хуже уже быть не может. Очевидно, может.
Юля помогает мне раздеться и с нескрываемым ужасом смотрит на мою шею и грудь. Мой взгляд заостряется на остатках дорогущего разорванного в клочья платья, теперь лежащем на полу, но Юля отшвыривает его ногой куда-то в сторону. Она поспешно переводит взгляд и натянуто улыбается, но я то знаю, о чем она думает. Хочет меня пожалеть, в ужасе от произошедшего и переживает, что не была рядом.
Она ведет меня в ванну, поддерживая, словно я девяностолетняя бабуля. Ноги подкашивает, а колени предательски трясуться.
Как только горячая вода покрывает мое тело, я начинаю чувствовать расслабляющее воздействие ванны с пеной. Руками обхватываю себя за плечи и понимаю, что именно этого мне сейчас не хватало. Я чувствую себя такой… грязной. Начинаю тереть плечо с силой вдавливая пальцы в кожу.
Хочу попросить Юлю подать мне мочалку, но издаю лишь странные хрипящие звуки, от чего я сразу же хватаюсь за горло. Ужасная дикая боль. Такой я не испытывала даже во время ангины, когда невозможно ни говорить, ни есть, ни пить, ни глотать. Я бы сказала, что закашлялась, но режущая боль меня практически парализовала, я вновь начала дышать с трудом.
— Катюня, тебе нельзя разговаривать. Этот гад чуть тебя не придушил! — резко осекается и с опаской смотрит в мою сторону, но я не реагирую. Скольжу пальцами по плечу, имитируя трение мочалки по коже.
Девушка поспешно начинает копаться в шкафчиках и достает необходимый предмет. Передает мне. А я начинаю с остервенением тереть кожу что есть сил, пытаясь избавиться от ощущений прикосновения Димы. Мне до сих пор кажется, что его запах пропитал меня насквозь.
Я все тру и тру, пока кожа не начинает гореть и не становится красной. Только кажется, что все равно остался запах Димы на шее. Там, где он целовал меня, клеймя. Противно до тошноты.
— Катя… — где-то вдали слышу голос подруги, но продолжаю теперь шею, где уже ощущается видимая боль. — Катя, — перехватывает мою ладонь Юля. Замираю. Вскидываю голову и заглядываю в перепуганные глаза девушки. У самой уже слезы в глазах.
Юля аккуратно забирает мочалку из моих рук.
Одобрительно киваю, притягиваю к себе ноги, обнимаю руками и кладу голову на колени. Уставляюсь в одну точку. Стараюсь сосредоточиться на лопающихся пенных пузырьках, на множестве отверстий в пене. Выдыхаю и наблюдаю, как в белой массе появляется водный просвет.
Всеми силами отгоняю от себя мысли о произошедшем, но они словно вспышки во время грозы, пробиваются в моё сознание.
Сильные руки Димы держат меня — смотрю на запястья, на которых начинают проявляться следы его пальцев. Рука Димы на моей шее… Дима с силой сдавливает мою грудь — прижимаю ладони к груди.
Он действительно собирался сделать это… И его не останавливало ни наше прошлое, ни мое сопротивление, ни мои мольбы.
