Я смотрю на себя в зеркало: ужасные сине-фиолетовые следы на шее от грубых мужских пальцев проступают и уже явно заметны. Тяжело вздыхаю. А Юля продолжает, видя как я кошусь в ее сторону, глядя на ее отражение в зеркале.
— Он сказал, что ты влипла в крупные неприятности, но не захотел говорить конкретнее. Я решила, что вдвоем-то с Димой мы точно отстоим тебя и вытащим из проблем, чтобы ты там не натворила! Оставалось только найти тебя. Ты во что-то влипла, что оказалась здесь?
Тут же бросаю неодобрительный взгляд на Юлю: я натворила?!
— Катюнь, не сердись, я же рассказываю как все было, — она делает упор на последнее слово. — Теперь-то я знаю, что он мудак. Жаль, что так поздно.
Я тем временем умываюсь и сажусь на край ванны, освобождая место своей подруге. Сама принимаясь чистить зубы и продолжаю ее слушать. Увы, в разговоре я не способна участвовать.
Юля становится возле меня.
— Ты же спрашивала, можешь ли остаться у меня. Так вот… — она тоже приступает к чистке зубов, поэтому некоторые слова “съедает” — я тва пересрсь, фто ты у мня, — полощет рот, вытирается полотенцем и продолжает, повернувшись ко мне. — Я практически орала в подъезде и долго оттягивала заходить в квартиру, думая что ты там. Если бы это было так, ты бы могла спрятаться. Короче, я жутко перепугалась, а он… он практически вломился в мое жилье!
Да, я что-то такое припоминаю. Стоя на два этажа выше, я слышала, как Юля уверяла Диму, что меня нет у неё. И да, она говорила все это на повышенных тонах.
— Короче, мы искали тебя долго, пока Дима не сказал, что ты попала в плохую компанию, а потом…
Застыва с зубной щеткой во рту, удивляясь изощренности Димы. Плохая компания? Мне что, тринадцать лет и я переживаю пубертатные скачки гормонов?
Я жестом прерываю Юлю, встаю с края ванны и полощу рот. Еще раз умываюсь прохладной водой. Встаю вплотную к ней, заглядываю в глаза. Набравшись сил, хрипло шепчу главный вопрос, который меня терзает все это время:
— Юля, ты спишь с Димой?
— Юля, ты спишь с Димой?
— С кем? — моя подруга застывает с полотенцем в руке и непонимающе округляет глаза, глядя на меня.
Да черт побери, с кем с кем…
— С Ди… Димой, — держу себя за саднящее от боли горло.
По выражению лица Юли мне сложно его описать. Словно я сую ей под нос гуано летучей мыши и заставляю съесть, утверждая, что это самая вкусная вещь из всех, что она когда либо пробовала. А потом она и вовсе часто моргает от удивления и шока, будто до нее доходит истинная суть заданного мною вопроса.
— Что? — она делает несколько шагов назад и натыкается на Рамзеса, который незаметно уселся у дверей ванной и, по всей видимости, подслушивал наш разговор.
Я продолжаю все так же внимательно смотреть на нее, сфокусировав на ней свой внимательный взгляд.
Очень надеюсь, что она читает эмоции с моего лица, потому что горло жутко болит после заданного в порыве эмоций вопроса и я не могу позволить себе сказать что-либо еще.
Мне нужно услышать правду именно от нее.
— Катя, ты сейчас серьезно? — Юля сглатывает и продолжает на меня смотреть. На ее лице вновь проступает гримаса отвращения.
— Знаешь, Кать, будь другая ситуация я бы на тебя обиделась, — Вижу по ее лицу, что это чистая правда. — Но, пожалуй, спишу это на стресс и то, что с тобой произошло. Нет, я с ним не сплю. И вообще у меня…
Она поджимает обиженно губы и отворачивается в сторону.
А вот мне сейчас трудно считать ее эмоции. Юля закрылась от меня. Она гладит на пса у своих ног.
Я не свожу с нее взгляда. Не знаю что и сказать.
Меня одолевают сомнения. В моей картине мира все недостающие кусочки пазла встали на место и Юля по всем параметрам подходит под описание любовницы Димы, детали внешности которой я успела заметить в день своего рождения. Да и их так называемые случайные встречи говорили о многом…
— Ты знаешь, — прерывает затянувшуюся паузу, садиться на корточки рядом с Рамзесом и гладит пса по голове.
После чего берет его за ошейник и мягко выводит из комнаты, закрыв за ним дверь. Переходит на шепот, стоя у двери и упершись в нее лбом.
А я все также стою в дверном проеме ванны, стараясь понять ее мотивы..
— Катенька, Катюшь, я… я влюбилась по уши. Прости меня пожалуйста, но я… я так счастлива. Максим, он просто, просто, — она оборачивается и смотрит с блеском в глазах, — шикарный, ты не представляешь! Я еще никогда не чувствовала себя такой счастливой!
Она обхватывает себя за плечи, опускает голову с грустной улыбкой.
Чувство вины накрывает меня с головой. От обиды на саму себя, что допускала мысль, что Юля могла предать мое доверие. Все встало на свои места.
Ну, невозможно так влюбиться в одного человека и спать с другим. Если бы не ответная реакция Сокола, их нежные поглаживания друг друга в машине, переглядывания, я бы еще сомневалась. Да и ее реакция, когда она услышала про Диму… Её блеск в глазах, когда она говорит о Соколе…
Нет, она не такая.
