— Ну, давай. Только это не свидание, и я не твоя девушка!
На этом и порешили — поехали в кафешку, чокнулись стаканчиками с кофе, выпили на брудершафт, поцеловались в щеки и перешли на «ты».
С этого дня началась их, как бы, «дружба»…
В аудитории Давид больше не показывался — занимался дипломом, но неназойливо влился в их компанию, не оказывая Алене знаков внимания, продолжал заниматься вместе с ними в тренажерке, ходил в кафешку, подвозил Алену домой и даже устроил двух отличников из их компании на подработку к отцу на фирму на лето — в общем, во всю «дружил» и менялся к лучшему…
Парням Давид нравился, а Алене…
Она расцветала рядом с ним, становилась ласковой, податливой в его обществе… ей нравилось, когда он смотрел на нее нежно — сердце ее плавилось под его ласковым взглядом… когда брал ее руку и задумчиво гладил ее — ей очень хотелось знать о чем он думает и что его тревожит… но иногда взгляд его становился жарким, жадным, и он, как будто, раздевал ее, едва справляясь со своим желанием близости — сердце ее тревожно билось под этим взглядом, и тело, не слушаясь голоса разума, наполнялось негой и хотелось обнять его, прижаться к его жаркому телу и узнать вкус его поцелуев…
На три летних месяца Алена уехала в Питер к родителям.
Но Давида это не остановило — через выходные он приезжал к ней, они гуляли по городу, ходили в музеи и театры, в кино и на выставки… и после одной встречи Алена поняла, что по-настоящему влюбилась в Давида.
— Аленка, это ты?
Ее кто-то обхватил мощными руками, оторвал от земли и закружил. Алена сначала испугалась неожиданного «нападения», а потом догадалась кто может ее так хватать и кружить…
— Данила… — выдохнула она, обхватила парня за шею, и сердце ее забилось быстрее от радости.
Полгода назад в Питере она ни о ком другом думать не могла, кроме своего «Апполона Бельведерского с мускулами», но в Москве она по нему совсем не страдала (чаще вспоминала русоволосого, кареглазого шутника из поезда, когда худела: «узнает ли он меня… что скажет, если встретит… может телефончик попросит») — освободившееся место кумира занял другой… Теперь же, встретившись со своей «первой любовью», она смотрела на повзрослевшего парня, превратившегося в молодого мужчину из юноши-школьника, и не могла поверить, что она совсем забыла о своих чувствах к нему, хотя прошло всего лишь полгода, как они расстались.
— Тебя не узнать — такой красоткой стала! — восхитился Данила, с удивлением разглядывая похудевшую и преобразившуюся подругу.
— Ну да, изменилась немножко, — смутилась Алена и посмотрела на ревнивую «селедку», стоящую у подъезда — теперь она не показалась ей такой уж длинноногой и худой. — Как ты поживаешь? Как успехи в институте?
— Да все норм! Только времени совсем нет в тренажерку ходить.
— Жалко, а мы с друзьями ходим…
Они постояли, помолчали, разговаривать вроде было не о чем.
Помахав рукой подъезжающему на открытой машине Давиду, Алена быстро попрощавшись с Данилой и побежала на встречу другу.
— Это кто? — ревниво нахмурился «друг», бросая недовольные взгляды на впечатляющего атлета.
— Да так, бывший одноклассник… с женой, — отмахнулась Алена, целуя Давида в щеку и подумала: — «А бабушка говорила, что любовь не проходит! Но, возможно, к Даниле это была не любовь, а влечение к противоположному полу, первые просыпающиеся чувства. А к Давиду у меня что? Влюбленность? Влечение? А может, любовь…»
— Мы так решили! И давай, не будем возвращаться к этому вопросу! — с недовольным лицом Илья Анатольевич расхаживал по гостиной, убеждая дочь в верности своего решения. — Тебе не понять нашего стремления — ты не врач!
— Что тут понимать? Ты решил, и все должны подчиняться! — возразила Алена. — Ты собрался ехать на другое полушарие! Зачем? У нас в стране что больных не хватает?
— Ничего ты не понимаешь! «Врачи без границ» — это международная, всемирная организация! Все люди в мире должны получать медицинскую помощь — это их право! И в Африке тоже!
— Вот пусть их свои врачи и лечат! — не сдавалась Алена, искоса поглядывая на погрустневшую мать и ожидая ее поддержки.
— Темнота! Тундра непроходимая! — распалялся Илья Анатольевич. — Как ты можешь так жить? Только о себе и думаешь! Эгоистка!
— А еще о маме! Куда ты ее тащишь⁈ — Алена уже в открытую с жалостью смотрела на переживающую мать. — Она не хочет ехать в эту твою Африку!
— Аля, прекрати, — обреченно вздохнула Юлия Константиновна. — Мы с папой все уже решили.
— Слышала? — победно вопросил Илья Анатольевич и, выходя из гостиной, недовольно посмотрел на дочь. — Некогда мне с тобой лясы точить — надо документы подготовить, вещи собрать!
Проводив отца осуждающим взглядом, дочь попробовала переубедить мать.
— Отговори его! Запрети! Поставь условие! Но нельзя допустить этой ненужной и опасной поездки!
— Не получится… Он о ней много лет мечтает — в молодости съездил в эту Африку, получил свою долю адреналина и уверенность в своих возможностях и решил повторить. Ждал, когда ты школу окончишь и в институт поступишь.
