— Приляг, поспи часок… а я покараулю твой сон, — уговаривал Давид, помогая девушке устроиться на кровати.
Он лег рядом, начал нежно целовать ее в губы, шептать ей признания в любви, от чего голова Алены шла кругом, в теле разливалась истома желания.
— Нежная моя, девочка… любимая моя… цветочек мой драгоценный… — шептал Давид, нежно лаская ее грудь, боясь неосторожным движением спугнуть романтичный настрой. — Как я долго ждал твоего ответного чувства.
И когда Алена совсем сомлела от выпитого вина и ласк, попросил выйти за него замуж:
— В горе и в радости… в болезни и здравии… до конца дней мы будем вместе… Согласна?
— Согласна… Я тебя люблю…
— И я тебя люблю… Будь моей…
Шептал он, надевая ей на палец колечко с бриллиантиком…
Слезы застилали глаза Алены, сердце трепетало от радости и плакало от горя… голова кружилась от вина и бушующих в ней чувств, и она прошептала ему «Да»…
Губы его жадно впились ей в рот, руки начали нетерпеливо раздевать, ласкать… горячее, мужское тело навалилось, прижало к себе, она обняла его, согласно раздвинула ноги, и все закружилось от нахлынувшей на них страсти, прогоняя тревоги и одиночество, соединяя их тела… Он застонал от тесноты ее девичьего лона, испытывая болезненно-жгучее ощущения, она вскрикнула от пронзившей ее боли, застонала и, закусив губу, впилась в его плечи ногтями…
— Расслабься, малышка, — простонал он, замирая в ней, — ты слишком тесная, и мне тоже больно, как и тебе…
Она попыталась расслабиться, но у нее не получилось… его каменная плоть распирала ее изнутри, принося неприятные ощущения… ему бы остановиться, поцеловать ее, поласкать, расслабить, но он спешил удовлетворить свое желание…
— Расслабься, — кривясь, просил он, — если не можешь, потерпи… в следующий раз будет не так больно.
Поверив, она отпустила его плечи, и он осторожно задвигался в ней, постанывая и морщась от болезненных ощущений… Закрыв глаза и закусив губу, она терпела, старалась расслабить мышцы, терзающие его плоть, но отдавая ему себя и свою невинность, не испытывала ничего кроме жгучей боли внутри… Их первая близость закончилась неудачно: терпеть болезненные ощущения он не стал и, прервавшись, ушел в ванную комнату.
Проснулась Алена под утро, светало…
Повернувшись, она увидела рядом с собой спящего, голого мужчину, отшатнулась, но тут же все вспомнила, посмотрела на кольцо на пальце, потянула на себя одеяло…
«— Зачем я поспешила… отдалась до свадьбы, — в первую секунду пожалела она, но тут же себя одернула: — Все правильно! Я его люблю! И он меня любит и предложил выйти за него замуж! Мы уже вместе! И ничто не сможет нас разлучить!»
Пожалела ли она о произошедшем? И да, и нет — Давида она полюбила, и последнее время с трудом противилась возникающему желанию близости с ним (тело не подчинялось разуму), но разум убеждал не спешить! И она ждала… Ждала его признания в любви, предложения «руки и сердца», и дождалась, и все произошло… Но сознание «неподходящего момента» (было стыдно радоваться их любви в обстановке неизвестности и горя) и разочарование от близости с любимым притушало ее радость.
Встав с кровати, Алена взяла свои вещи с тумбочки, нечаянно задела телефон Давида, он упал на пол и развалился на части. Поднимать его она не стала — сейчас ее волновало совсем другое… Одевшись, она вышла из гостиницы и поехала домой.
Теперь родной дом не вызывал у нее столько негативных эмоций — наоборот, каждая вещь навевала приятные воспоминания, но, глядя на фото отца, она хмурилась — если бы не его «сумасбродная мечта», то родители были бы дома, радовались бы за нее, и все они были бы счастливы!
Алена прилегла на диван в гостиной и уснула.
В номер постучали.
Давид проснулся, посмотрел на пустую подушку рядом с собой — вчера был необычный вечер, и он рассчитывал утром своими нежными признаниями и страстными ласками исправить негативное впечатление от близости с ним.
— Завтрак! — произнесли за дверью.
Встав с кровати, он надел брюки, открыл дверь. С голым торсом он являл собой такое «соблазнительное зрелище», что женщина, катившая «тележку» с завтраком, так выразительно посмотрела на молодого красавца, что он сразу все понял и довольно улыбнулся, но… сейчас ему было не до тридцатилетних теток его ждала восемнадцатилетняя девушка… вернее, уже женщина… вчера он постарался, подпоил ее и сделал женщиной! Все пошло не так, как он рассчитывал, но того, что она сбежит от него в первую же ночь, он не ожидал.
Закрыв за работницей ресторана дверь, Давид сдернул с кровати одеяло и задумчиво уставился на красное пятнышко на простыне посредине кровати… поискал глазами телефон и, не найдя его, запаниковал… вдруг она его взяла, открыла и увидела запись их обнаженных тел в кровати (саму близость ему записать не удалось)… Он бросился на кровать, перерыл подушки, одеяло, и, не найдя телефона, заглянул под кровать — разбитый телефон лежал на полу.
Давид собрал части телефона и задумался.
