— Да уж, ты-то будешь, — бормочу я себе под нос еле слышно.
Он снова садится на свое кресло и явно теряет всякий интерес к происходящему.
Глядя на собравшихся здесь я отчетливо понимаю одну вещь. Они все уже решили. Суд не для них, а для тех, кто сидит на трибунах, для зевак, собравшихся здесь для того, чтобы посмотреть, как осудят настоящего дракона.
— Признаете ли вы свою вину, Каэн Сандерс? — возвышает голос Бернс.
— Конечно признаю, — говорю я так громко, как только могу.
— Это хорошо, это значит, что мы решим все быстро. — На лице старого судьи начинает играеть облегченная улыбка. Кажется, он уже предвкушает, что совсем скоро сможет сбросить с себя бремя правосудия и вернуться домой к своим собакам, которых до смерти обожает. — Признательные показания могут сильно облегчить вашу судьбу, князь.
— Я виноват, и прежде всего в том, что ничего не сделал тогда, когда был шанс не допустить Зенедира Салемса к власти. Но побеждает подлейший, так что теперь судят не его, за то, что он узурпировал трон и силой заставил отдать ему перстень, а меня, за то, что я был единственным, кто выступил против его бесчестных действий.
Я слышу, как по трибунам расходится недовольный ропот.
Вижу, как судья Бернс кривится, словно съел кусок лимона. Похоже, все оборачивается не так, как он хотел бы. Ну и что же. Если они думали, что я сдамся, не навредив им, они ошибались.
— Значит вы не признаете измену государству?
— Этого не признаю.
— Ваша честь, в этом случае, чтобы прояснить все для присутствующих, позвольте вызвать ключевого свидетеля, — говорит Салемс. То, что вы услышите, повергнет вас в шок. И уже ни у кого не останется сомнений в том, с кем мы тут имеем дело.
— Вызывайте, — взмахивает рукой Бернс в разрешающем жесте.
— Мисс Тайлс, прошу вас выйти на трибуну, чтобы мы могли хорошо вас слышать. Если не возражаете, вам задатут несколько вопросов. — Говорит Салемс.
Что за мисс Тайлс?..
Я слышу легкие шаги из за своей спины и пытаюсь повернуться, чтобы разглядеть того, кого они назвали ключевым свидетелем.
Она проходит мимо меня легкими шагами, придерживая себя одной рукой за живот. И когда восходит на трибуну, осознание того кто это, вонзается в меня, словно острый нож.
— София… — шепчу я.
Я смотрю на нее и едва могу узнать, но сомнений нет, это София. Волосы уложены так, как она никогда их не укладывала, глаза смотрят кротко и на лице застыла печать скорби, словно она вдова, которая оплакивает погибшего мужа.
— Все, что она скажет — ложь, до единого слова, ей нельзя верить! — говорю я, но меня тут же обрывает голос судьи.
— Князь Сандерс, вы не можете разговаривать, пока вам не будет дано слово. Я попрошу вас соблюдать правила. В противном случае нам придется проводить заседание без обвиняемого. Так что в ваших же интересах вести себя достойно и не нарушать хода разбирательства по существу вашего дела.
Я лишь смотрю в тусклые глазки судьи и понимаю, что здесь я бессилен что-либо сделать. Здесь я могу только молчать и смотреть на то, как меня будут уничтожать.
И кого они решили сделать главным обвинителем? Мою Софию, ту, которой я верил. Ту, которой подарил честь дать жизнь моему наследнику. Лживая тварь смотрит на меня с вызовом, гордо поднимая подбородок.
— Мисс Тайлс, расскажите нам то, что вы рассказали дознавателю.
Она поправляет складки на своем скромном черном платье.
— С какого момента я должна начать?
— С того момента, как вы познакомились с подсудимым, князем Сандерсом.
— Он заплатил моим родителям, чтобы забрать меня к себе и сделать меня своей наложницей.
По залу прокатывается недовольный ропот. Но София не обращает внимания и продолжает, только возвышая голос.
— Меня, и еще двух девушек он сделал своими, так называемыми, тайными женами. Он заставлял нас спать с собой, удовлетворяя свои низменные страсти, заставляя нас страдать. Заставлял нас заниматься ужасным развратом, пользуясь тем, что мы были безответными.
— Простите, — вмешивается защитник, толстяк Мэнголд. — Но как бы ни было это отвратительно, но личная жизнь князя, это его личное дело, и я не понимаю, ваша честь, какое отношение эти детали имеют к делу.
Договорив, он лениво зевает, прикрываея рот кулаком.
— Скажите, мисс Тайлс, — говорит судья, — какое отношение это имеет к измене, о которой говорит князь Салемс.
— Я дойду до этого, если позволите. Простите, я не привыкла говорить, когда вокруг так много народа, я немного стесняюсь…
Она скромно опускает глаза и сжимает ладони в кулаки, демонстрируя решимость.
Я понимаю, что она уничтожит меня. Смотрю на нее, как на своего палача. Но что я могу сделать? Остановить ее? Но как? Я совершил ошибку, доверившись ей и теперь расплачусь за нее до самого конца.
На губах до сих пор ощущается привкус ее подлого поцелуя, который она подарила мне перед тем, как я отправился на поиски Анны.
Мне хочется выкрикнуть, что она лжет, что я бы никогда не стал насиловать, заставлять, вынуждать. Хочу сказать, что она с огромной радостью погружалась со мной в этот, как она говорит «разврат».
