Теперь я вижу его совсем иначе.
Мы проходим через две выстроившихся по обе стороны коридора шеренги солдат, облаченных в усиленную броню. Стоит мне сделать шаг в сторону, они разрубят меня на куски, не особенно задумываясь.
Парень ведет себя странно. Что-то здесь не так.
Слышу, как солдаты за нашими спинами сходят со своих мест и следуют за нами, лязгая стальными латами. Как всегда охраны больше, чем необходимо. Салемс не рискует без причины.
Я слышу оглушительный гул за дверьми еще до того, как мы выходим на открытое пространство. Поднимаю руки, чтобы убрать волосы со лба и оглядеться.
Конечно, он не мог не устроить из моей казни показательное театральное представление. Трибуны амфитеатра заполнены до отказа. Тысячи людей смотрят на меня и их вопли сливаются в единый неразборчивый гул. Солнце светит так ярко, что глаза тут же начинает резать.
На площади, с которой взлетал покойный император Шрайк вместе с моей истинной, выстроили подобие сцены. Двенадцать великих князей-драконов стоят полукругом возле Салемса и молча ждут, пока его сын ведет меня через всю площадь под нарастающий рев безумной толпы. Конечно, народ счастлив. Когда еще они могут увидеть казнь дракона? Такого, кажется, еще ни разу не случалось, если история верна.
Но все случается впервые, даже твоя собственная смерть.
Меня подводят к столбу и приковывают цепью. Излишняя предосторожность. Даже если бы они сейчас разбили мои цепи, далеко бы я не убежал без моей силы.
По привычке уже, без всякой надежды, обращаюсь внутрь себя, пытаясь найти хотя бы призрачные отголоски присутствия нитей, но все мертво. Похоже, мой дар выжгли без остатка за прошедший месяц. Теперь, все, что у меня есть, лишь жалкое человеческое тело, истощенное голодом.
Смотрю на солце, щурясь от яркого света и улыбаюсь его бесконечному огню с благодарностью.
— Пока я жив, им не уничтожить твой свет, что льется на каждого, — шепчу я обрывок молитвы драконьему богу. — Сегодня умрет тело, но не умрет огонь. Сегодня я встречусь с моей истинной, там, в мире огня и света.
Бросаю взгляд на Салемса, которому служанка вытирает вспотевшую лысину на седой голове. Лицо его сосредоточено, зубы сжаты. Он что-то говорит ей, она поправляет его мантию и целует в щеку. А потом встает позади него, рядом с Киллианом.
Нет… Это не служанка, она перекрасила волосы., но не узнать ее невозможно.
Киллиан бросает на нее взгляд полный злости и я вижу, как его кулаки сжимаются, а костяшки пальцев белеют. София прикрывает веки и склоняет голову, мирно положив руки на живот, который уже не скрыть.
Глядя на это зрелище, я не могу сдержать рвущийся из моей груди болезненный смех, и этот смех пугает меня самого.
— Ты забрал мою корону, забрал мою жизнь, забрал мою силу и решил не останавливаться, присвоив и мою тайную жену? — За ревом толпы моего голоса почти не слышно, но я знаю. что Салемс все слышал отлично.
Он не удостаивает меня взглядом, и лишь поводит плечами. Но я вижу, как София нервно сжимает ткань своего платья пальцами, услышав мой голос, ее губы поджаты и она, кажется, вот вот расплачется.
Ну конечно. Старик уже не сможет зачать ребенка, что стал бы обладателем хотя бы зачатков истинной силы. Мой сын, рожденный от Софии, которого он сделает своим наследником, будет обладать моей силой дракона, и пусть это не дракон рожденный от истинной пары, но он точно будет гораздо сильнее Киллиана, вовсе лишенного всякой силы.
— Надеюсь ты будешь помнить, кто настоящий отец твоего ребенка, София, — кричу я, натягивая цепи. Да благословит драконий бог каждый его шаг. Вы убьете меня, но увековечите мое наследие!
Мрачное веселье разбирает меня, и я не могу остановиться, заливаясь каркающим болезненным смехом от которого болят ребра. Мой наследник, пусть и не истинный, в конечном итоге будет править этой империей. Какая сумасшедшая ирония. Драконий бог точно любит меня странной любовью.
Латная перчатка врезается мне в лицо и из глаз сыпятся искры. Равнодушный солдат смотрит мне в глаза вопросительно, словно спрашивает, не хватит ли мне одного удара по зубам. Я продолжаю улыбаться и чувствую как кровь заливает мой рот.
— Разве тебе не смешно, солдат? — спрашиваю я и получаю еще один удар, который выбивает из меня дух, так, что я повисаю на цепях.
Когда я спустя пару мгновений прихожу в себя, я сплевываю кровь и вижу, как старик Салемс смотрит на корону, которую держит в руках какой-то странный сгорбленный человек с рытвинами морщин на лице и совершенно потухшими глазами. Он стоит неподвижно и нервно дергает челюстью, словно каждую секунду его прошивает игла невыносимой боли. Бедняга больше похож на трупа, видимо отрядили какого-то трухлявого старика из магистериума, чтобы короновать Салемса. Ни один приличный магистр в здравом уме не пошел бы на такое бесчестие.
И тут человек поднимает глаза и я узнаю взгляд его пронзительных голубых глаз. Совсем таких, как у его сестры.
Брат Лилианы, Тайдел, смотрит невидящими глазами на сверкающие камни короны у себя в руках и похоже, даже не осознает, что происходит.
