Многоуважаемый, почти достопочтенный джентльмен Владимир Золотарёв ненавидит нарушение субординации. Особенно от мерзких личностей в лице Гены. Почему же он его терпит столько лет и делает заместителем? У Гены врожденное умение выкручиваться из любых ситуаций. Сложные, не решаемые, конфликтные – он уладит все!
Да и не дурак Сайкин. Бог мозгом не обделяет. Зато от мужской энергетики хочется встать под душ.
– Еще раз, всем спасибо.
Мой аккуратный прощальный взмах руки предвещает подъем со стула. Но перед этим, вытаскиваю банковскую карту и ищу глазами официанта.
– Я плачу за обед. – Вовин толчок ногой под столом меня злит, а его дразнит моя реакция.
Я ему не фигурка на шахматной доске, которую можно скинуть в небытие.
– Премного благодарны. – Крис увлеченно наблюдает за нами с Вовой.
– Всё, это невыносимо!
Стремительно встаю, стул царапает ножками пол. Все в зале оборачиваются на меня. Сердечко птичкой мечется в клетке. Чувствую, краснею.
Сумку на плечо, телефон в руку и спешу на выход. Мягкие перьевые облака над головой уплывают вдаль. Ускоряю шаг, жму на кнопку вызова лифта.
– Обязан тебя поблагодарить, – Вова заводит меня в подъемник, с прозрачными стенами. Пикнуть не успеваю. – Выдержала роль, как надо.
В компактном пространстве вместо воздуха аромат одеколона моего мужа. Нечто новенькое. Где привычный «Блю де Шанель»?
– Сменил парфюм? – говорить об обеде нет желания.
– Знакомая подарила. – Притесняется спиной к стенке.
– М–м–м, – прикусываю губу, немного отворачиваюсь. – Знакомая.
– Не нервничай, Зоя Павловна. Мне кроме тебя никто не нужен.
– Хм…Никто не спорит.
– И только попробуй сказать, что у тебя кто–то появился. Ты моя.
От гадких слов в горло заливают чистый спирт.
– У меня сын и дочь твоей любовницы, куча обязанностей и ответственности. Думаешь, мне есть дело мужчин и романтики?
– А кто говорит о романтике? – развернуться негде, он с трудом вмещается, но шаг сделан. – Есть и более интересное занятие. Артемка с этой Евой уже большие, да и няни у тебя всегда на подхвате. Как и водители, повара, уборщицы. Я обеспечиваю тебя всем.
– Только мне это не нужно. С бытовыми вопросами я справляюсь сама.
Ошибка была притронуться руками к груди Вовы. Под ней неистовые биты, раскаленная лавой кожа.
– Какая же ты самостоятельная.
Да когда уже этот лифт встряхнется и затормозит?! Погибаю! На меня напирает тайфун из самых неординарных намерений.
– Отойди, пожалуйста.
– А то что? А?
Колупаю зубами нижнюю губу, заправляюсь энергией и толкаю Вову. Он не опешивает, нагло улыбается. Открытая провокация.
Дзынь! Створки разъезжаются, я тороплюсь прочь. Шаги Вовы монотонные, тяжеловесные преследуют меня до самой улицы.
– Я опять хочу провести время с Темкой. Заберу его из секции, привезу к девяти вечера.
– А как же встреча с китайскими партнерами?
– Перенеслась. Неожиданно.
Видимо задолго до его прихода в «О2».
Моя машина в трех минутах ходьбы. Ветерок развивает волосы, и легкая ткань платья от него шелестит. Наверное, выгляжу странной в застывшей позе с задумчивым лицом. Но мне все равно. Я в секунде от бега на длинную дистанцию.
– Ты меня слышишь? – касается меня кончиками пальцев, будто я вся состою из бабочек и при малейшем беспокойстве разлечусь во все стороны.
– Да, не опаздывайте, пожалуйста.
Вова, может быть, еще хочет что–то сказать, но я не намерена слушать. Внезапно теряю слух.
***
Ева распевает песню Вали Карнавал, а я управляю машиной, наблюдая за людьми, и бултыхаясь в собственных мыслях.
У Евы хороший голос, да и в интонации вроде попадает, но сейчас она меня раздражает до безумия. Я слышу и вижу в ней Машу. Сердце ёкает презрением.
– Ева, ты любишь петь? – я отвлекаюсь от размышлений и поглядываю на нее.
– Мама хотела записать меня в музыкальную школу, но…
Кукла с большими глазами в ее руках широко улыбается. Только Евка вмиг грустнеет.
– Хочешь, я тебя запишу?
Мотает сивой головой туда–сюда.
– А почему мой папа никогда ко мне не приезжает? Я ему не нужна?
По словам Вовы, узнав о беременности, он берет самоотвод. Деньги деньгами, но ребенку важны родители.
– Скорее всего, твой папа не знает о тебе.
– Не правда. Мама говорила, что он знает, но постоянно занят. Почему так, теть Зой?
Не могу сообразить с ответом. На вопрос «откуда берутся дети» я бы ответила быстрее.
Светофор врубает красный свет прямо перед нами, не успеваем проскочить после старенького Вольво. Я хочу продолжить разговор, хочу объяснить ей всё прямым текстом, но язык раздваивается, шиплю змеей себе под нос.
– Меня никто не любит…никто…– Ева плачет, сжимая куколку у груди. Я жму на газ на последних секундах запрещенного сигнала, паркуюсь у какой–то булочной, отстегиваю свой ремень безопасности и развернувшись, смотрю на нее с диким страхом. Она тянется ко мне ручками.
– Твоя мама тебя любит. Ты никогда не будешь одна.
Беленькие хвостики колышутся от плача.
– Давай купим домой большой шоколадный торт? Темка приедет, будем пить чай.
– Я обожаю шоколад. – Шмыгает Ева, утирая нос ладошкой.
– Тогда идем.
