– Я бы хотела сказать, что удивлена, Аль, но ни чуть. Ольга еще тогда, до свадьбы вашей, на Давида глаз положила. Уж не знаю, почему в этом меня обвинила, может, решила, что я могу ей помешать, или взбесилась, что я постоянно встревала между ними, когда она то платье застегнуть ей помочь его просила, то туфли надеть. Единственное, от Давида не ожидала. Он не казался заинтересованным Ольгой. Наоборот, посматривал на нее с презрением. Она же с подросткового периода той еще вертихвосткой и гуленой была, негде клейма ставить. А оно вон как повернулось. Время все-таки меняет людей. Я-то надеялась все эти годы, что он – верный семьянин.
Мне было тяжело слушать Иру, ведь подругой она была хорошей, а я на долгие годы разорвала с ней связь из-за навета этой змеи Ольги. И пока она говорила, моему удивлению просто не было предела. Она рассказывала всё те же истории, которые мне когда-то сказала Ольга, но всё, выходит, было как раз наоборот. Это не Ира просила о таким интимных вещах Давида, как помочь туфельки надеть, а сама Ольга. Еще и перевернула всё так грамотно, что не подкопаешься.
Будь я тогда хоть чуточку умнее, не повелась бы и сначала поговорила с Ирой, а уж потом лезла бы в драку, но увиденное собственными глазами сыграло со мной злую шутку. Я ведь и правда видела, что Ира постоянно терлась около Давида, но не думала, что дело было как раз во флиртующей Ольге, которую Ира пыталась оттеснить от моего тогда еще жениха.
– Кстати, об этом, Ир, ты прости меня, что так вышло некрасиво на моей свадьбе. Я была ослеплена ревностью и накинулась на тебя. Ты не представляешь, как мне потом стыдно было за это.
– Если бы не твоя беременность, я бы сказала, как ты можешь искупить вину, но праздновать наше воссоединение спустя столько лет мне сегодня, видимо, придется одной, – расхохоталась Ира и полезла в шкаф за винным бокалом. – Ладно, что было, то прошло, главное, что у тебя мозги на место встали. А так ты знаешь ведь, что я не из обидчивых, но имей в виду, что прощаю тебя в первый и последний раз.
– Договорились, – улыбнулась я и встала за чайником.
– Куда? – всполошилась Ира. – Садись, Аль, вечно ты тянешься похозяйничать и суетишься. Ты гостья, вот и веди себя, как приличная гостья. Чтобы пятую точку от стула сегодня даже и не думала поднимать.
– Оказывается, я скучала по твоей языкастости, Ир.
– Еще бы, – фыркнула она, а затем замерла и перевела взгляд на дверь.
Я прислушалась и тоже поняла, что шум в ванной утих, и вскоре оттуда вышел Паша.
– И года не прошло, – закатила глаза Ира. – Знала бы ты, Аль, какие нам счета за воду приходят, упала бы с шоку.
– Чистоплотный зато, жене его повезет.
– Ага, чистоплотный. Лучше бы носки за собой свои вонючие убирал. А то разбросает повсюду, ядерную атаку устраивает.
– Я всё слышу! – крикнул из спальни Паша, а затем раздались его приближающиеся шаги.
В кухню он вошел в одних шортах, с голым торсом и накинутым на плечи полотенцем. Мокрые волосы были зачесаны назад явно расческой, а не пятерней, а одной рукой он держал ватную палочку, ковыряясь ею в ухе.
– Фу, можно делать это не за столом? – сразу же отреагировала излишне честолюбивая Ира.
– Я еще за стол не садился, – пожал плечами Паша и выкинул ватные палочки в мусорное ведро под раковиной.
Я же наблюдала за их перепалкой с какой-то ностальгией. У нас в доме всё было чинно и благородно, словно из какого-то американского слащавого фильма – отдельная столовая для обедов и ужинов, сервированный стол, белоснежная скатерть, платья и костюмы для каждого принятия пищи. Я уже и не помню о тех временах, когда мы с Давидом ютились вот в такой же каморке и ели за столом в обычной домашней одежде – он в майке и шортах, я – в трениках и футболке.
– Иди оденься, нечего тут Альку смущать своим голым торсом. Было бы еще на что смотреть. Мне, знаешь ли, тоже на волосатую грудь неприятно смотреть, – всё продолжала бухтеть Ира.
– Я в тренажерку три раза в неделю хожу, – хмыкнул Паша и даже покрасовался, напрягая бицепсы. – Видала?
Я в этот момент машинально посмотрела на Измайлова, и подметила, что физически он довольно хорошо развит – выделяющиеся мускулы пресса и крупная грудная клетка наверняка привлекали девиц, вот только внутри меня, как назло, совершенно ничего не дрогнуло. И это меня испугало. Могла ли я обманывать саму себя в том, что мои чувства к Давиду умерли? Или просто Паша не в моем вкусе?
В первую очередь я подала заявление на развод. Не желала больше тянуть и не собиралась давать Давиду какую-то гипотетическую надежду, что между нами не всё кончено.
Все звонки своей семьи и его тети игнорировала. Была не готова пока ни с кем из них вести диалог.
К счастью, никто не знал, где меня искать, так как последние несколько лет все, с кем я общалась – это были они сами. О Ире и Паше Измайловых никто и не вспомнил, что мне было на руку.
– Ты уверена, что никому не хочешь сообщить, Аль? – спросила у меня Ира, когда мы собрались вечером посмотреть кино под пиццу.
– О чем? А, ты о беременности.
Моя рука легла на плоский живот, и я покачала головой.