— По-разному бывает, — отвечаю я с тихим смехом и стучу ладонью по дивану.
Немного поколебавшись, Варя садится рядом.
Уже довольно поздно. Все спят… И только мы полуночничаем.
— У тебя уже какие-то признаки появились?
— Только один, — говорит Варя шепотом. — Я полюбила вонючий сыр. С плесенью. Могу есть на завтрак, на обед и на ужин! Не представляю, как потом от меня смердит.
Боже, какая она еще… девочка совсем! Мы ее баловали, баловали и вот результат. Мне стоит признаться, что моего участия в этом тоже было немало, а еще мне нравилось, как Влад без ума от наших девочек…
В общем, мы теперь пожинаем то, что посеяли. Как говорится, чего теперь на зеркало пенять. Но все-таки сквозь панцирь эгоизма Вари пробивается и кое-что человеческое, значит, не все потеряно…
— А у тебя, значит, изжога?
— Да уж лучше изжога, чем… аллергический ринит, например. У одной знакомой так было. Нос закладывало безо всяких причин, дышать могла только с каплями… Ничего приятного!
— Да уж. Я думала, это легче. А дальше? — стискивает мои пальцы.
— А дальше тебе предстоит понять, что твоя жизнь тебе не принадлежит. Она принадлежит твоему ребенку в ближайшие месяцы и годы. Ты для него весь мир, солнышко. Няни, помощники… Конечно, у тебя все это будет, но все-таки, когда ты для кого-то целый мир, то прощаешь многое… И недосыпы, и усталость…
Варя призадумывается, потом тянется ко мне, обнимая.
— Прости. Я вела себя мерзко… И даже сейчас меня заносит. Так страшно… Я ни с кем не могу поговорить об этом. Гриша смотрит на меня так, будто я его уже достала своими… разговорами.
— Мужчины предпочитают действовать, а не размышлять.
— Папа действовал, и что ему это дало?! Его закрыли в тюрьме, как преступника какого-то! Неужели его теперь не выпустят! Вообще… Никогда!
— Глупости. Разумеется, его выпустят! — произношу я уверенно.
— Точно-точно?! — со слезами на глазах спрашивает дочь и интересуется. — А ты сама в это веришь? Веришь, что папа невиновен?
Варя смотрит на меня со страхом.
— Почему ты спрашиваешь?
— Вы расстались. Я думала, вы будете вместе до самой-самой старости. Если вы расстались, значит, ты ему не поверила. Поверила в рассказы Евы. Значит…
— Значит не верю ему во всем? Так ты считаешь?
— Да. Он был временами ужасен, признаю, — говорит Варя. — Но сейчас он снова — наш старый, добрый и ужасно грустный папа.
— Я верю, что он не только не убивал Еву, но и непричастен к ее исчезновению, — уверенно отвечаю я.
— Тогда скажи ему. Пусть вы больше не муж и жена, но…
— Иди спать, солнышко. Останешься у бабушки с дедушкой? Или поедешь обратно к вам с Гришей?
— Пожалуй, пусть Гриша немного отдохнет от меня. Здесь посплю. Мам, тебе лучше выбрать другое место для сна. Здесь ужасно жесткий диван. Потом будешь с поясницей мучиться… Я постелю тебе в спальне.
— Спасибо.
Что ж, попробую отыскать положительные моменты в этом бедламе: мы нормально поговорили с Варей, это дорогого стоит.
***
На следующий день родители выглядели уже спокойнее и адекватнее, но все еще были разбиты новостями. Они переживали за Еву, родительское сердце болеет за всех детей — нерадивых, непутевых и заблудших, в том числе. С самого утра мама отправилась в церковь, отец ходил мрачным…
Я решила навестить Влада.
Разумеется, я отдавала себе отчет. Если бы не его интрижка с Евой, ничего бы из этого не было! Но в то же время вчера я была откровенна с Варей и честно ответила, что не верила в его причастность к исчезновению Евы.
Сюрприз ждал меня практически сразу же возле дома.
Сначала появилось неприятное ощущение жжение между лопаток, а потом… я поняла, что за мной следит какой-то мужчина, и стало по-настоящему страшно.
Я делаю шаг в сторону, мужчина неспешно движется за мной.
Еще несколько шагов вперед, оглядываюсь.
Он следует за мной.
На небольшом отдалении, но все же…
Не отстает.
Не прячется.
Посматривает на меня.
Мурашки, бегущие по спине, сменились ледяным огнем, прожигающим насквозь.
Пока людно, а дальше? Я планировала пройтись до остановки и проехаться на автобусе, он как раз останавливается близко… Но теперь я расхотела находиться под прицелом взгляда неизвестного мужчины.
Невольно подумала об опасности, о Еве, которая пропала без вести.
Может быть, это ее происки?
Подарок напоследок, скажем так!
Хватило же ей наглости обвинить Влада в том, что он якобы виновен в ее смерти. Кто-то помог устроить ей шокирующее представление по адресу, указанному в записке.
Может быть, это ее сообщник?
Если так, то у меня большие проблемы.
Уже жалею, что поехала одна! Нужно было в компании…
Достаю телефон. Может быть, хоть отцу позвонить, чтобы спустился и составил мне компанию? Или сразу вызвать такси.
Я замерла, и пугающий тип тоже остановился.
Хорошо, что я не одна… Пока не одна: здесь прогуливаются жители дома…
Некоторых из них я даже знаю по именам.
Или не стоит нервировать своих стариков? У них и так вид потрепанный, уставший и сильно сдавший.
Ева не пощадила чувства своих близких, прошлась по всем нам катком своей грязной мести!