— Тварь! Молись… Молись, чтобы твою никчемную жизнь случай забрал прежде, чем я до тебя доберусь! — рычу я, узнав голос этой стервы. — Ты заигралась, слышишь? Ты, мать твою…
— Влад, послушай. Я… Я не хотела, чтобы все так далеко зашло, — блеет Ева. — Я просто хотела заставить вас немного понервничать и все. Больше ничего, клянусь!
— Где Лиза? Где моя жена?
— Я точно не знаю, — всхлипывает Ева. — Мне так жаль, Влад. Это придумала не я.
Да ладно! Кому она заливает…
— Я тоже стала заложницей ситуации. Я лишь хотела… заявить о себе. Но они решили иначе, захотели жажды наживы и вынудили… меня… Я звоню тебе, рискую собственной жизнью, — дрогнувшим голосом произносит Ева.
Я ни одному ее слову не верю.
Скорее, я поверю в то, что она заварила эту кашу, а потом решила, что риск слишком велик.
Что называется, на лету переобулась и захотела слить своих же подельников, чтобы самой выйти сухой из воды.
До чего же мерзкая гниль эта Ева…
Как только я миновал эту зловонную, выгребную яму. Лиза помешала погрузиться в грязь с головой. Она — мой ангел-хранитель, не иначе. От скольких ошибок уберегла, помогали идти по жизни, стремиться забраться выше… Я достиг столь многого лишь благодаря ей!
— Говоришь, тебя заставили?
— Да… — плачет Ева.
Ее слезы — неискренние, от них смердит ложью. Клянусь, если ей суждено пережить этот день, она сгниет в тюрьме за все зло, которое причинила и причиняет до сих пор!
Но я делаю вид, будто повелся.
— Говори. Не молчи…
***
Она
Уже так поздно, когда похитители отправляются на встречу за выкупом.
Словно героине какого-то криминального фильма, мне закрывают глаза , лишив возможности видеть. Будто я могла бы запомнить дорогу или что-то сделать…
Я не хочу рисковать жизнью малыша, и мои нервы натянуты, словно струны гитары.
Каждый неосторожный жест, громкий возглас заставляют меня вздрагивать и замирать.
Замирать и вздрагивать в ожидании, откуда придет удар.
***
Дорогу не вижу. О происходящем догадываюсь лишь по обрывкам разговоров.
Машина тормозит.
Один из похитителей отправляется за выкупом. Второй остается караулить меня в машине.
Но несколько минут спустя он выбирается, чтобы покурить. Через открытую дверь доносится запах сигаретного дыма, слышатся шаги. Мужчина посмеивается, позвонив своей пассии.
Это чудовищно.
Он держит живого человека в заложниках, но его совесть крепко спит, при этом он обсуждает со своей пассии, на какую зону отдыха лучше отправиться на следующие выходные…
Спокойный, мирный разговор, по которому и не скажешь, что имеешь дело с ублюдком!
Я осторожно сдвигаюсь по сиденью к двери. Липкая лента на моих запястьях ослабла. Отчего-то решила, что можно попробовать ускользнуть, но вдруг вдалеке раздаются крики и шум борьбы…
Слышится отборный мат похитителя.
Он бросается обратно к машине. Сейчас или никогда… Я делаю отчаянный рывок, вывалившись из машины.
Кажется, первый из похитителей попал в передрягу, а второй… как благородно… решил спасти свою шкуру и удрать!
***
Позднее мне будут рассказывать, как быстро все случилось.
За считанные минуты
Но тогда мне казалось, что прошла целая вечность, чем ко мне подбежали, помогли встать на ноги и развязали…
Целая вечность страха за свою жизнь и жизнь малыша!
— Все хорошо, Елизавета. Преступники задержаны. Вы в надежных руках, — успокаивают меня люди в форме.
Я с трудом соображаю и не могу говорить, горло сковало спазмом страха. Но когда вижу, как в одну из приехавших машин скорой помощи погружают носилки с Владом, будто очнулась.
Ноги сами понесли меня к нему.
— Влад? Влад! Что случилось…
Я вижу, как по простыне расползается большое, алое пятно крови.
Не могу устоять на месте, ускоряюсь.
Услышав мой голос, бывший муж открывает глаза и привстает. Его удерживают за плечи, ткань сползает. Я понимаю, что Влада ранили.
— Лиза… Лиза! Ты как?! Ты…
У него блестящий, шокированный и беспокойный взгляд. Он рыщет им по моему лицу, телу, снова возвращается к лицу и впивается в глаза.
— Ты как? Ты в порядке? Они тебя не обижали? Если они хоть пальцем тебя коснулись…
— Я надеюсь, что в порядке. Так страшно было, — выдыхаю.
С болезненным стоном Влад откидывается назад, зажмуривается, издав стон мучения сквозь крепко стиснутые зубы.
— Но что с тобой? Как это случилось? В тебя стреляли?
Я не слышала выстрелы, но я была так напугана, в шоке, действовала лишь на инстинктах выживания, и на все реагировала не так, как обычно. Часть моего восприятия была обострена до предела, но много чувств были словно атрофированы, и я точно могла сказать, что была немного не в себе от шока, страха и прилива адреналина!
— Нет, не стреляли. Это ножом порезали. Я вылез, куда не следовало.
— Зачем?!
Найдя его пальцы, скользкие от крови, сжимаю. Он стискивает мою руку в ответ.
— Я должен был просто передать деньги, и тогда бы их арестовали. Но один из них внезапно решил потребовать еще больше и показал мне тряпку с кровью. Платок с тюльпанами, который был на тебе… В тот день развода. Я увидел кровь и меня переклинило… Решил, что они причинили тебе боль.