— Отдохнуть? — спросил Уилл с притворным удивлением. — Но еще рано…
— Я устал! — выкрикнул Джеймс, не в силах больше этого выносить.
Он не помнил, как добрался до спальни. Он почти перешел на бег, и гнев нарастал с каждым шагом вместе с желанием выпить. Хотелось залить в себя бутылку виски, не меньше.
Он не устал, он просто не смог бы сидеть и слушать, как Элоди строит планы на жизнь. С подорванной репутацией или нет, она точно будет счастлива. А он что? Всё, что ему останется — холод и безразличие. Имущество, арендаторы, попытки отбиться от наглых охотниц за титулом…
Он останется один, это не подлежало сомнению. Он не хотел никакой другой женщины, кроме Элоди, хоть и не мог даже толком понять, почему.
Да, почему? Что в ней такого особенного, что делало ее незаменимой? Джеймс не мог свести ответ к чему-то одному. Всё, что он знал — когда она рядом, он чувствовал себя человеком. Нужным и важным. Вместе с ней его существование обретало смысл, а без нее он как будто и не жил никогда.
Он захлопнул дверь и кинулся в кресло. Закрыл лицо руками и тяжело вдохнул и выдохнул. Его мысли блуждали между образом Элоди и адским желанием выпить. Напиться, как последняя скотина. Боль в груди казалась невыносимой.
Джеймс не знал, просидел ли он так пять минут или целый век, прежде чем в дверь постучали. Наверное, это Джордж пришел узнать, всё ли в порядке.
— Войдите, — буркнул Джеймс, нехотя поднимая лицо.
Это не Джордж. На пороге стояла Элоди.
Он не удосужился встать.
— Тебя не должно здесь быть.
Черт, эта женщина не стесняется приходить к нему в спальню независимо от времени суток.
— Знаю, — сказала она, закрывая за собой дверь. — Я просто подумала, что нам следует поговорить.
— Нам разве есть, что еще обсудить?
Элоди улыбнулась его провальной попытке сыграть в невежество.
— Есть много вещей, на самом деле, но в основном я хочу извиниться.
Извиниться? За что на этот раз? В рыбе за обедом было мало соли или луна не взошла достаточно высоко? Бог знает, в какой еще ерунде она готова себя обвинять.
— Тебе не за что извиняться, — ответил Джеймс.
Она подошла ближе и устроилась в кресле напротив.
— Думаю, что всё-таки есть. За то, что не доверяла тебе. Или себе, раз уж на то пошло. Прости за то, что я сказала той ночью в доме моего отца. Мне жаль, что это заставило тебя выпить.
Джеймс вздохнул и покачал головой.
— Я сам это выбрал…
— Знаю, но, кажется, я помогла тебе.
Он решился поднять глаза, чтобы встретить ее ясный и чистый взгляд.
— Не делай этого с собой, — попросил он. — Не вини себя за чужие поступки. Ты не сделала ничего такого понимаешь? Ничего. Поверь, я кое-что знаю о ненужном чувстве вины.
Элоди положила ладонь ему на руку, и Джеймс вздрогнул, когда их пальцы соприкоснулись.
— Ты имеешь в виду своего отца, не так ли?
Он кивнул. Они никогда не говорили об этом, потому что обычно он избегал этой темы, если только не был вынужден обсудить ее с братьями. Странно, но теперь ему хотелось вывалить всё на Элоди.
Он наклонился, и их лица оказались дюймах в шести друг от друга, не больше.
— Я винил себя в его смерти с тех пор, как протрезвел достаточно, чтобы взять на себя ответственность.
Элоди покачала головой.
— Но это же был несчастный случай.
Джеймс горько усмехнулся.
— Да, — кивнул он. — Несчастный случай, который бы не произошел, если бы я был другим человеком. Лучшим сыном, ответственным, трезвым… В основном, конечно, трезвым.
Мягкая улыбка тронула удивительные губы Элоди.
— А что бы ты сделал, если бы был трезв?
Разве это не очевидно?
— Я бы остановил отца.
Трезвый человек сразу бы понял, что это провальная идея — позволять компании пьяных аристократов устраивать гонку экипажей ночью. Практически в лесу. Большинство тогда отделалось легким испугом, герцог Честерфилд сломал ногу, а вот отцу Джеймса не повезло, и его травмы оказались несовместимы с жизнью.
— Но тебя бы с ним не было, если бы ты был трезв.
Джеймс нахмурился.
— Возможно, и не было бы.
Ее взгляд стал пристальным.
— Тогда смысл винить себя в том, что ты не мог контролировать? Лучше будь благодарен, что вы с отцом были так близки, что провели вместе его последнюю ночь на земле.
Джеймс уставился на нее, ошеломленный. Даже не заметил, как она выпустила его руку.
— Никогда не думал об этом подобным образом, — прошептал он.
Она улыбнулась снова.
— Знаю. Ты о многих вещах рассуждаешь не так, как я.
Его глаза предательски защипало, и он отвернулся. Ну вот, он опять ведет себя, как идиот. Вместо того, чтобы просто насладиться их последними минутами вместе, он выставляет себя сентиментальным дурачком.
— Я так и не успел попрощаться, — пробормотал Джеймс.
Элоди пожала плечами.
— Не многим из нас удаётся.
Он опять взглянул на нее.
— Ты тоже не успела попрощаться с матерью?
— Нет, — покачала она головой. — Я знала, что она умирает, но меня не было рядом, когда это произошло. Успела только Фиона, на самом деле.
Джеймс шмыгнул носом, прогоняя с себя остатки горечи.
— А что бы ты ей сказала, если бы у тебя был шанс?
— Не знаю. Наверное, просто сказала бы, что люблю ее.
— Полагаю, она и так это знала.
