Они обнаружили мох и водоросли, растущие в резервуарах; воду, которая приобрела тошнотворный серо-зеленый цвет из-за отсутствия очистки и фильтрации; сотни мертвых рыб, плавающих брюхом вверх в воде, как увядшие цветы. Некоторые из более крупных животных пытались спастись, в отчаянии бились о толстое оргстекло своих резервуаров, пока не появились крошечные трещины, они были ранены, оглушены. Многие из них ополчились друг на друга, и отсутствие ежедневного кормления превратило почти каждый резервуар в поле битвы за выживание.
Но хуже всего дела обстояли с одиноким серым дельфином, двадцатилетней самкой по имени Эрико. Ее спинной плавник рос несколько криво, за время пребывания в океанариуме она дважды приносила потомство. В то время как большинство ее компаньонов были отправлены в другие учреждения – умные и ясноглазые дельфины с их вечными широкими улыбками часто пользуются спросом – Эрико осталась никому не нужна, вероятно, из-за ее спинного плавника и того факта, что будучи активной и игривой, она прославилась как крайне упрямая и необучаемая особь, недостаточно податливая для освоения трюков.
Изображение на видео с Эрико дергалось, его явно снимали на телефон, а качество камеры было посредственным. Рассказ одного из активистов движения за права животных с сопровождающими субтитрами на английском языке информировал зрителей о том, что Эрико была оставлена одна по меньшей мере на две недели практически без еды и проявляла признаки неподдельного страдания. Ее кожа стала бледной, болезненно-зеленой, а глаза – тусклыми и безжизненными, они едва ли утруждали себя отслеживанием движений камеры. Хуже всего было то, что она продолжала описывать круги по вольеру. Она мчалась сквозь толщу воды, несмотря на невероятное истощение, как будто думала, что, если будет плыть достаточно быстро, сможет найти выход.
Видео в конце концов стало вирусным, как и было задумано, и группа активистов смогла собрать достаточно денег, чтобы отправить Эрико и других брошенных животных в заповедник в Пекине. Эрико стала международной знаменитостью, попала в вечерние новости и даже вдохновила одно издательство на создание детской книги под названием «Путешествие Эрико». У нас есть ее копии в сувенирном магазине. В книге они добавили, что Эрико воссоединилась со своими двумя детьми, Фумико и Марико, в заповеднике – но это всего лишь красивая выдумка, которую автор и издатель решили ввернуть, чтобы сделать историю по-настоящему семейной.
«Путешествие Эрико» – единственная книга для детей, которая есть у меня дома, поэтому, когда Хейли объявляет, что ей скучно, я начинаю читать ей ее вслух. Глаза девочки расширяются, когда я дохожу до строк о том, какой одинокой стала Эрико, когда океанариум закрыли, и она не плачет, но под конец вздыхает с огромным облегчением, когда героиня воссоединяется со своими дочерями.
– Значит, все закончилось хорошо, – удовлетворенно кивает она.
Мне приходит в голову, что, возможно, эта книга была не лучшим выбором для чтения вслух ребенку, чьи родители переживают тяжелый развод.
– Именно так, – вру я.
Я не говорю ей, что настоящая Эрико действительно прожила еще два года в Пекине, но что ее требовалось держать подальше от других дельфинов, потому что время, проведенное в одиночестве, сделало ее агрессивной и тревожной, склонной набрасываться на них или на своих дрессировщиков без особого повода. И о том, что несмотря на все усилия персонала океанариума помочь Эрико, она продолжала оплывать свой вольер по нескольку раз в день, всегда одними и теми же быстрыми концентрическими кругами – как будто не была уверена, что нечто, преследовавшее ее, когда-нибудь останется позади.
– Хочешь пойти куда-нибудь? – спрашиваю я. Хейли смотрит на меня, и ее взгляд говорит мне: «Понятия не имею, почему моя мама решила, что будет хорошей идеей оставить тебя за главную». Я склонна с ней согласиться. – Просто дай мне секунду, я переоденусь.
Я натягиваю джинсы и одну из немногих чистых рубашек, которые у меня остались, провожу рукой по волосам, которые стали такими длинными, что я практически могу на них сидеть. Умма терпеть не может, когда я отращиваю волосы. Она говорит мне, что это делает меня похожей на водяное привидение. Я завязываю непослушные пряди в пучок, и он пристраивается у меня на макушке, слегка наклонившись набок, как маленькое гнездышко. Тэ обычно смеялся надо мной всякий раз, когда я делала себе такую прическу, и отмечал, что я выгляжу нелепо, но иногда он притягивал меня к себе и нежно целовал в самую макушку. Я даже не обращала внимание на такие пустяки, пока остро не почувствовала их отсутствие.
Спохватившись, я наскоро провожу подводкой по векам, отчего начинаю выглядеть более бодрой. Я возвращаюсь в гостиную и забираю Хейли, которая дарит мне рисунок.
– Это ты, – указывает она.
Моя нарисованная голова размером с воздушный шар, а волосы – ведьмино гнездо, и в руке я держу чашку кофе. На моей груди две маленькие галочки, направленные вниз.
– Круто! – говорю я, пожалуй, слишком восторженно.
