За ее машиной притормозила следующая.
– Мне пора. Приятно было познакомиться, Кэлли. Завтра катаюсь на параплане! – Она вскинула руки вверх. – Наслаждайся своим новым телом.
Мэдисон села за руль, переключила передачу и умчалась, взревев двигателем. В ее вождении не было ничего старушечьего.
– Мисс. – Парковщик протянул руку. – Ваш номерок?
Я извлекла его из сумочки. Я дождалась, чтобы Мэдисон уехала, опасаясь, что у меня возникнут проблемы с вождением. Как я с этим справлюсь? У меня вспотели ладони. В последний раз я вела машину два года назад, когда папа разрешил мне потренироваться на школьной парковке. Что он говорил? Поворачивай руль на десять и четырнадцать часов. Снижай скорость перед торможением. Никогда не пиши эсэмэски за рулем.
Какие-то парни вышли из клуба и раздели меня взглядами. Настоящие подростки, судя по прыщам. Я отвернулась. Не хватало, чтобы они поняли, кто я на самом деле! Мне хотелось только поскорее отсюда убраться.
Я отметила, что Голос больше не возвращался. Со мной никто не говорил, и Голос больше не звучал. Это хорошо.
Мне необходимо было вспомнить все, что я знала о вождении машины, но чем сильнее я напрягала память, тем отчаяннее у меня колотилось сердце. «Только бы машина оказалась простой!» – думала я.
И тут парковщик вывел желтую суперспортивную машину, похожую на космический корабль.
«Нет! Только не это!»
И, конечно, парковщик остановил ее передо мной. Эта машина была вдвое круче той, на которой уехала Мэдисон. Верх у нее был опущен. Даже здесь, среди избалованных богатеньких детишек, она вызвала у ожидающих восхищенные шепотки.
Чувствуя, что все на меня смотрят, я прошла к двери водителя. Я дала парковщику на чай, как это сделала Мэдисон, уселась на шикарное кожаное сиденье и уставилась на приборную доску, какую не в каждом самолете увидишь. Парковщик закрыл за мной дверь, и я подняла руку, чтобы он не ушел.
– Подождите, – прошептала я. – Где мы?
– Где? – недоуменно переспросил он.
– В каком городе?
Я говорила очень тихо.
– В центре. Вы в центре Лос-Анджелеса.
Он указал на что-то на приборной доске и убежал за следующей машиной.
Я поняла, что он указал на навигационную систему. Я нажала на кнопку, включая ее. Проекция экрана возникла прямо между моим лицом и ветровым стеклом. Увидев на схеме слово «дом», я прикоснулась к нему.
Домой! Вот куда мне нужно. Пусть я не знаю, где живу, но машина-то знает!
Я включила сцепление и отпустила тормоз. В отличие от Мэдисон, отъехала я в режиме черепахи. Отползая от клуба, я услышала, как какой-то парень сказал: «До свидания».
Я посмотрела в зеркало заднего вида и увидела стоящего Блейка. Одну руку он держал в кармане, а второй махал мне.
Как только я отъехала на несколько кварталов – достаточно далеко, чтобы меня не увидели от клуба, – я остановила машину у какого-то офисного здания. Сердце у меня колотилось, коленки дрожали. Хорошо хоть, что я не разбила машину… пока. Я сегодня не была пьяна – просто дезориентирована: в голове у меня с каждой минутой все больше прояснялось. Мне необходимо было понять, что происходит. С чего это я вдруг начала слышать у себя в голове какие-то голоса?
В этот поздний час улицы были пустыми и тихими. Если этот Голос собирается возвращаться, то сейчас самое время это сделать. Я прислушалась, затаив дыхание, опасаясь того, что могу услышать.
Молчание. К счастью. Таинственный голос исчез.
Что в «ЛЦ» сделали с моей головой? Может, с моим мозгом что-то случилось, когда мне вставляли тот чип? Или, может, дело в самом чипе? Мне не следовало доверять им свое тело!
Мне необходимо было взять себя в руки. Я воззрилась на приборную доску машины. Пока двигатель урчал, словно тигр, я взялась за лежавшую на пассажирском сиденье сумочку и вытащила универсальное удостоверение личности. На нем было мое голографическое изображение: оно крутилось, показывая меня то в фас, то в профиль. Я узнала эти снимки: именно их сделали в банке тел. Однако имя на удостоверении было указано как Кэлли Винтерхилл, а не Кэлли Вудланд. Адрес совпадал с тем, что появился на экране навигационного устройства.
Наверное, в банке тел выпускали удостоверения для всех арендаторов. На карту должны быть занесены все мои данные: ДНК, отпечатки пальцев… Фамилия «Винтерхилл», наверное, принадлежала той женщине, которая сейчас арендовала мое тело. Тогда, если бы ее задержали власти, она смогла бы притвориться своей родственницей. Смогла бы играть роль собственной внучки или внучатой племянницы.
Итак, у меня есть эта великолепная машина, на которой я могла бы поехать куда угодно. Больше всего я хотела бы повидать брата. Вот только я вспомнила: по словам Тинненбома, они могут отслеживать меня через мой чип. Они знают, где живет Тайлер: меня туда возил Родни. Если они увидят, что мой чип отправился туда, они поймут, что внутри не моя арендатор. И меня могут обвинить в нарушении условий контракта.
