А после полуночи по-тихому смылась.
Пока мы ехали, я делала мысленные подсчеты. Когда началась война, мне было тринадцать, а бродячую жизнь я вела с пятнадцати. Неплохое объяснение, почему это свидание стало для меня первым. Все, что мне известно о встречах с парнями, я почерпнула из голографических фильмов, которые я смотрела с обожавшим их папой. Я помню, как мы ходили в местный чувствотеатр для полного зрительного, звукового и погодного погружения. Я соскучилась по тому, как рычали и двигались сиденья, создавая ощущение, будто ты реально находишься в кабине космического корабля или паришь в воздухе, порхая с феями. Я настолько все это обожала, что мечтала сделать своей профессией – создавать, когда вырасту, такие же чувствофильмы. Для меня свидание было эпизодом из мюзикла, где все шло идеально, или из комедии, где все было смешно и странно. Что получится сейчас?
Блейк отвез меня на частную конеферму в холмах к северу от Малибу. В тот единственный раз, когда папа возил нас кататься верхом на общедоступную конюшню, все было совершенно иначе. Там лошади были унылые и усталые, и мы в основном ехали шагом по ровным сухим тропам, окруженным голыми кустами. Мне казалось, лучше ничего не бывает, но что я понимала? Мы с Блейком ехали по зеленым лугам на норовистых арабских конях с лоснящимися гнедыми боками. Мы прошли медленной рысью по дороге в сосновом лесу и пересекали журчащие речки. Мы были только вдвоем: других всадников не оказалось. Здесь вообще не было других людей, насколько я смогла увидеть. Блейк оказался более умелым всадником, однако подстраивался под мою скорость. А я не хотела ехать быстрее, чем легкая рысь. Я не смела рисковать падением и травмой.
Спустя пару часов Блейк остановил своего коня и спешился.
– Готова полдничать?
Мы были в совершенно необжитой местности.
– Еще бы. Но я что-то не вижу тут кафешек.
Он улыбнулся:
– Просто следуй за мной.
Он взял коня под уздцы и завел его за поворот. В тени большого дуба оказался стол, заставленный едой: разные сэндвичи, виноград, фрукты на шпажках, кексы. При виде моего лица он расхохотался.
– Я попросила просто арахисового масла и картошки фри!
Он пожал плечами.
Блейк помог мне спешиться, и мы привязали коней к дереву. Для них были приготовлены ведра с водой и сено.
Он вытащил мобильник.
– Иди сюда.
У него на губах появилась лукавая улыбка. Я секунду колебалась, а потом шагнула к нему.
Он развернул меня так, чтобы я стояла спиной к нему, а потом обнял меня за шею и притянул ближе. Кожа у него была нагрета солнцем и пахла средством от загара. Я взялась обеими руками за его руку, ощутив крепкие мышцы. Второй рукой он поднял мобильник, направив камеру на нас.
– Чтобы можно было вспомнить, – сказал он.
Щелк!
Не посмотрев на снимок, он убрал телефон в карман.
– Ты зверски проголодалась? – спросил он.
Мы сели за стол и наполнили тарелки. На земле я заметила большую корзину для пикников.
– Кто все это приготовил? – спросила я, проглотив кусок.
– Феи.
Он подал мне газировку.
– У этого народца хороший вкус. Они даже цветы поставили.
Я прикоснулась к вазочке с крошечными орхидеями.
Блейк вытащил оттуда один цветок и вручил мне:
– Это тебе.
Я взяла орхидею и восхищенно ее рассмотрела. Лепестки были желтые, с темно-лиловыми пятнами, напоминающими узор на шкуре леопарда.
– Никогда не видела орхидей с вот такими пятнышками, – сказала я, прикасаясь цветком к кончику своего носа.
– Знаю. Они необычные. Вроде как ты.
Я почувствовала, что краснею, и сделала вид, будто поглощена питьем газировки.
– Так кто ты на самом деле, Кэлли, таинственная девушка? – спросил он. – Почему я тебя никогда раньше не встречал?
– Тогда я не была бы таинственной.
– Какая твоя любимая еда? Не задумывайся, отвечай сразу!
– Чизкейк.
– А любимый цветок?
– Этот.
Я покрутила стебель пятнистой орхидеи.
– Фильм этого года?
– Не могу выбрать, их слишком много.
Мне не хотелось признаваться, что я ни одного не видела.
– Животное?
– Кит!
– Быстрый ответ.
Он тряхнул головой, и мы оба засмеялись.
– А что насчет тебя? – спросила я. – Твоя очередь.
– Цвет: голубой. Еда: картошка фри. Инструмент: гитара. – Он выпаливал ответы очень быстро. – Интерес: вымирающие животные.
– Здорово, – сказала я. – Этим не поделишься?
Он прищурился, притворяясь, будто серьезно задумался.
– Ладно.
Мы долго сидели на солнце, болтая и по-настоящему знакомясь друг с другом. Я могла бы оставаться здесь с ним вечно, вот только начало холодать. Я невольно потерла плечи.
– Как ты думаешь: надо ехать? – спросил он.
Я кивнула и начала собирать тарелки.
– Перестань. – Он взял меня за локоть. – Это сделают и без нас.
– Кто – феи? А ты не считаешь, что это гадко: заставлять их столько работать. Портить свои нежные волшебные ручки?
– Они любят работать. Им нравится их фейская зарплата.
– Это твое ранчо, да?
Он сжал губы. Мне показалось, что ему не хотелось хвастаться.
– Бабушкино.
Я почувствовала еще что-то – какую-то грусть. Наверное, в какой-то момент оно принадлежало его родителям, но потом они умерли – как и родители всех новичков. Я кивнула:
– Тогда мы определенно поручим все заботам фей.
