В гардеробной было сдвинуто ковровое покрытие, под которым в полу оказался тайник. Его размера хватало как раз на футляр для пистолета. Я закрыла футляр, положила его в тайник и вернула на место ковер.
От того, что пистолет скрылся из вида, мне стало чуть легче.
После этого я попыталась сориентироваться. Что я делала до отключки?
Блейк! Я прощалась с Блейком. Я дала ему деньги для Тайлера и вышла из машины. Было поздно. А сейчас за окном сияло солнце. Часы показывали 3.00.
А где та кожаная сумка, с которой я ездила? Я повернулась на месте – и нашла ее на секретере. Открыв сумку, я вытащила мобильник, чтобы выяснить дату.
Было… завтра. Значит, я отключилась на восемнадцать часов. А потом почему-то пришла в себя.
Я решила, что сейчас я вернулась в собственное тело по той же причине, по которой резко очнулась в первый раз, в ночном клубе. Меня захлестывали вопросы. Этим кто-то управляет или все происходит совершенно случайно? Может, с моим нейрочипом что-то не так? Случалось ли такое с другими донорами – или я особенная?
«Не сложнее, чем заснуть». Ага, как же!
Скорее всего в этот период контроль над телом возвратился той женщине, которая была моим арендатором. У Хелены уже был этот пистолет: это было понятно по наличию тайника у нее в спальне. И когда я очнулась, я как раз находилась в этой спальне и держала ее пистолет. Если моя теория верна, то, значит, к Хелене вернулось управление моим телом после того, как я попрощалась с Блейком. Сказала ли она ему что-нибудь или просто ушла в дом? Сказала ли она что-нибудь Юджинии?
Я не знала, как мне следует поступать. Что говорить, о чем не говорить. Очень страшно не знать, чем без тебя занималось твое собственное тело.
А Тайлер? Блейк его нашел? Я схватила телефон и отправила Блейку эсэмэску. Он не ответил.
Пистолет. И не просто пистолет. «Глок», с глушителем. Это не просто развитие меткости: это нечто такое, на что я не подписывалась.
Мне надо возвращаться в «Лучшие цели».
В гараже я обошла стороной желтую ракету Хелены и направилась к небольшой синей спортивной машине, стоявшей в самом конце ряда. Она не кричала «Посмотрите на меня!», как этот космический корабль. Через стекло я увидела пушистого зеленого инопланетянина, подвешенного к зеркалу заднего вида. Не в Хеленином стиле. Наверное, это машина ее внучки.
Ключ висел на специальной вешалке на стене – с цепочкой, на которой болтался еще один крошечный инопланетянин, только меньшего размера. Я села в машину и включила навигатор. У этого оказался голос персонажа из старого мультика.
– Куда? – спросил навигатор щебечущим голоском.
– «Лучшие цели», Беверли-Хиллз.
Прошло несколько секунд, а потом он сказал:
– Место найти не удается.
Ну конечно же! «Цели» не должны быть зарегистрированы.
– Новый адрес, – сказала я, настраивая устройство на ручной ввод.
Я уже начала записывать адрес, когда вернулся Голос.
«Кэлли… не надо… не возвращайся в «Цели». Ты меня слышишь? Тебе нельзя возвращаться… Это опасно… Очень опасно».
У меня по спине побежали мурашки.
«Опасно», – сказал Голос. Точно так же, как в первый раз. Эта таинственная особа последовательна. Она явно очень ясно предостерегает меня от возвращения в «Лучшие цели».
– Почему? – спросила я у Голоса. – Ты можешь объяснить мне почему?
Молчание.
– Кто это? – спросила я. – Хелена?
Ответа не было.
Пистолеты. Предостережения. Опасность. Мне не нравится приходить в себя с пистолетом в руке, но я хотя бы умею обращаться с пистолетом. Я понятия не имею, что ожидает меня в «Целях».
Я отключила двигатель и вернулась в дом.
Я достала Хеленин компьютер, чтобы разузнать о ней хоть что-то. Если это она захватывает мое тело всякий раз, когда я отключаюсь, то мне необходимо узнать как можно больше.
Зачем ей понадобился пистолет? Может, ее кто-то преследует – и теперь я стала объектом преследования для этого убийцы?
Кто из ее друзей знает, что она арендатор? Если не считать того отправителя эсэмэски, который ее не одобрил. Если это друг.
Я начала просматривать компьютерные файлы Хелены. Больше ста лет воспоминаний, работы, писем, фотографий. Я пролистала их и выяснила, что ее сын и его жена были убиты во время войны, как и большинство людей их возраста. У них была дочь Эмма, моя ровесница. То есть она – внучка Хелены.
Я перешла на «КамПейджиз» – порталы к тем кускам жизни, которыми людям хотелось делиться. По-настоящему самовлюбленные типы записывали свой день целиком и запускали его на экране или в голографическом режиме. По-настоящему психованные ребятишки вообще их не отключали.
У Хелены не оказалось собственной страницы, но в этом не было ничего необычного. Многие старички стирали свои страницы, когда им исполнялось сто лет. Типа, решали, что стали слишком зрелыми для такой чепухи.
Что меня удивило – так это то, что страничка Эммы оказалась стерта. Я провела поиск по ее имени – и обнаружила объявление о ее похоронах. Двухмесячной давности. Причина смерти не упоминалась.
Я вспомнила спальню девочки-подростка, в которую заглянула в ту первую ночь, когда обследовала дом. Я встала, прошла по коридору и зашла в комнату Эммы.
