Тинненбом вошел в кадр слева, держась как заправский ведущий телешоу. Справа появилась радостно улыбающаяся Дорис.
– Приветствую вас, друзья! – сказал Тинненбом, обращаясь к камере. – Спасибо, что пригласили нас к вам домой.
– Мы счастливы здесь оказаться! – подхватила Дорис.
– Это – специальное объявление исключительно для наших клиентов класса «Платина-плюс», личное и конфиденциальное, – продолжил Тинненбом.
– Так что если с вами рядом кто-то есть, возможно, вы предпочтете просмотреть его позднее, – добавила Дорис.
Мы с Мэдисон переглянулись. Это выглядело очень интересно.
Тинненбом и Дорис обменялись улыбками и сделали паузу, предоставляя зрителям возможность отключить передачу, если это необходимо. А потом Тинненбом кивнул кому-то, находящемуся вне картинки, словно ему дали знак продолжать.
– У нас для вас приятный сюрприз, – сказал он. – Глава «Лучших целей» пришел к нам, чтобы лично сделать важное заявление.
Мэдисон села прямо.
– Мы его еще ни разу не видели!
«Это он, Кэлли! – прозвучал у меня в голове голос Хелены. – Сам Старик!»
Я впилась взглядом в виртэкран. Изображение переключилось на другую камеру. В каком-то другом помещении – возможно, даже в совершенно другом здании – камера приблизилась к затемненной кабинке с окнами. Она стояла на возвышении. Внутри находился силуэт сидящего в пол-оборота человека.
– Похоже, мы и сейчас его не увидим, – сказала я.
Камера подъехала ближе, показывая его голову, начиная с плеч. Свет в кабинке зажегся, но лицо, которое мы увидели, не принадлежало стопятидесятилетнему старичку. Вместо этого у него было странное электронное мерцание, как от скользящих по картинке многих тысяч пикселей. Какие-то части его лица казались женскими, какие-то – мужскими, какие-то были молодыми, а какие-то – старыми. И все они постоянно двигались, перемещались и сменяли друг друга.
Эффект получался страшноватым, но я не могла оторвать от него глаз. Я никогда еще не видела такого приема.
– Спасибо вам, Чад и Дорис.
Голос у Старика тоже был электронно измененным и имел звучание, которое я могла передать только словами «жидкий металл».
Текучие интонации с отзвуком металла.
– Мои постоянные клиенты «Платина-плюс»: вы относитесь к той особой группе, которая поддерживала нас с самого начала. Нам хочется, чтобы вы первыми узнали о нашей новейшей услуге. Прежде всего мы расширяем наш ассортимент, так что в инвентарном списке типов тел появятся новые национальности, которые помогут нам воплотить в жизнь ваши особые юные фантазии.
– Ой, это будет интересно! – обрадовалась Мэдисон. – Приятно будет попробовать китаянку.
Меня чуть не стошнило. Мэдисон говорила так, словно эта национальность была элементом ресторанного меню.
Лицо Старика продолжало изменяться и мерцать, словно на нем была надета трехмерная маска. Я могла различить под ней очертания его лица, но могла только гадать о том, как он на самом деле выглядит. Камера еще немного приблизилась, сигнализируя о том, что сейчас будет сказано нечто особенное.
– Но гораздо важнее то, что самое революционное достижение станет доступным гораздо раньше, чем мы могли вообразить. – Он сделал паузу, добиваясь нашего внимания. – Это – закрепленность.
Мэдисон ахнула и прижала пальцы к губам.
– Из арендаторов вы сможете превратиться во владельцев, – договорил Старик.
«Нет!»
Это завопила у меня в голове Хелена.
Старик продолжил:
– Вы сможете выбрать тело с определенным набором умений и сохранять его до конца вашей жизни. По сути, вы превратитесь в новую, полную жизни личность. Вы сможете строить долгосрочные отношения. Жить в ваших фантазиях вечно.
У меня так колотилось сердце, что даже в ушах гудело.
– По мере того, как будут развиваться методы продления жизни, ваш опыт будет расширяться. Мы уже сейчас можем сохранять ваше исходное тело в кресле контакта до тех пор, пока оно не достигнет двухсот лет. Вскоре эта цифра составит уже двести пятьдесят. Как говорит один из моих служащих: «Теперь двести пятьдесят – это снова сто».
Камера ненадолго переключилась на Тинненбома и Дорис: глаза у них были опущены, словно они наблюдали за Стариком через монитор. Они вежливо рассмеялись – и камера снова переключилась на Старика.
– Вы сможете наслаждаться расцветом лет, пока это новое прекрасное тело будет взрослеть, достигая двадцати, тридцати, сорока лет и далее, – сказал Старик. – В «Лучших целях» наша забота о вас бесконечна.
Свет внутри кабинки медленно померк, а изображение снова переключилось на Тинненбома и Дорис.
– Как всегда, мы будем строжайшим образом сохранять конфиденциальность, – заявил Тинненбом, – и будем просить вас о том же. Хотя мы и планируем увеличение своего ассортимента, у нас уже имеется внутренний список клиентов «Платина-плюс», выстроившихся в очередь и рвущихся стать первыми, кто испытает новые возможности.
Дорис улыбнулась:
– Вы можете оказаться в их числе, так что не медлите. Приходите поскорее, чтобы обсудить возможности вашего нескончаемо юного будущего.
